Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Почтовый роман (38)

Не имея опыта отношений, возможности поделиться с кем-то, желательно, более старшим и опытным человеком, кто мог бы разъяснить, что происходит со мной, куда нужно направить усилия, я тихо прела в переживаниях и милосердной к Саше не была. Приступы неприязни к самой себе за то, что разлюбила, что виновата, что обманула как будто его, нежелание существовать в таком качестве, выплескивались на бедного Сашу. Все время писала ему, что он встретит, конечно, куда лучшую девушку, чем я, куда более достойную его.

Очень вредно не любить себя. Отрицать. Не верить, что ты достоин любви и внимания. Нужно верить в себя. Принимать таким, какой ты есть. Верить, что тебя любят. Это облегчает жизнь любящим, лишая их необходимости постоянно доказывать свои чувства.

Всевидящее Око
В одном из писем написала ему жестокое "Сударь, вы прошлись грязными сапогами по моей душе." Откуда эта дикая выспренная фраза влетела в мозг, не знаю. Не мне одной, видимо. Потому что мой муж впоследствии мне скажет: "Только никогда не говори мне про "грязными сапогами по душе" и что мы в Афганистане были убийцами". Что ли мы все одинаковые, все-таки?

Саша был в шоке, не понимал, что такого он сделал, чем вызвал такую реакцию. Олег как раз тогда и написал, что его не узнать, что он подавлен.

Когда мы слышим больные слова, мы помним их долго. Когда говорим, забываем быстро.


Оленька, ты не разозлила меня своими письмами, и то, что ты писала, и даже об Олеге - в большей или меньшей степени мне было известно. С Олегом - я видел по нем, удалось вызвать его на откровенность, отчасти проницательностью. Я увидел то, что он пытался скрыть от меня. После разговора с ним он картинно сжег твои письма под моим ироничным взглядом, попытался успокоить меня, но зерно недоверия было посеяно. Мой отъезд сюда только дал ему большую свободу. Я ему ещё не писал ничего, жду его письма. Это было подло - стараться скрыть, тем более, что намерения его были не очень светлыми.

За все это время я понял очень многое, свою глупость и поверхностность. Очень трудно меняться, тем более, мешает ещё и мой характер. Но я верю в успех, хотя и не очень скорый.

Трудно будет начинать всё сначала. Без друга, без любимой, но это не так страшно. Знаю, будет у меня другая любимая, и она будет для меня тем, кем был для тебя я - учеником. Ты много оставила во мне, я был не прав. Оленька, это не оскорбит тебя, если я передам это ей? Конечно, не чисто твое, многое знаю и умею я, но я - это почти ты.

Всё сначала... Знаешь, это не так уж и страшно, как мне казалось, что мне виделось каким-то пустым и серым, без ничего. Друзей нет, зато есть товарищи, которые каждый по-своему старается помочь во всем, и есть самый большой Друг - ты. Боже, сколько же зла я принес тебе! Оля, не прощай меня, так нужно. Прощением ведь память не закроешь, и оно будет выглядеть как формальность. Я больше не хочу твоего унижения передо мной.

Вчера вот с Куйбышева приехали. Ездили, вернее, летали на день авиации, всей нашей сборной по многоборью. Отдохнули здорово, выступили, правда, не очень - мало было тренировок, все ведь с полков приехали, с разных мест, но впечатление от праздника - грандиозное. Был воздушный парад, почти три часа, видели все - и высший пилотаж, и танец вертолетов - захватывающее зрелище, и выучку. Очень красиво и величественно. Ещё больше укрепилась вера в авиацию и правильность своего выбора.
А сегодня все разъехались, и снова - караулы. Правда, в конце месяца нас уже меняет II курс, с отпуска приедет. С отпуском - снова неизвестно. Как только узнаю что-нибудь, сразу напишу.
Вот и всё, Оленька.
До свидания, пиши.
22.08. Саша.
P.S. Спасибо большое за поздравление к празднику.


Видно, что оптимистичный характер и молодость побеждают отчаяние и страх потери. Саша уже смирился с расставанием, судя по всему. И поддерживает себя мечтами о другой девушке. Ничего страшного, действительно, не произошло? Хотя и строит планы на отпуск, на встречу.

Которой так и не случится. Возможно, к тому времени уже не было острого желания видеть меня? Страх разговора? Саша так и не позвонил, будучи в Москве, не стал ничего выяснять, пытаться вернуть отношения.

Почему после таких ярких слов, пылких признаний, мечтаний о совместной жизни он не добился разговора глаза в глаза, избежал встречи? Ведь я её тоже ждала, за эти месяцы Саша стал мне родным и близким человеком.

А встречи не будет. Хотя тогда мы оба об этом не знали.

И в это же время в Москве появился мой будущий муж, Володя. Он вернулся из Афганистана. Позвонил. Больше некому было звонить: в школе он почти ни с кем не дружил, девушки у него не было, друзья по училищу все служили в других местах. Я оказалась крайней:)
***
Каждый день он проходил обследование в поликлинике рядом с моим домом в Лефортове, натощак. Просил приготовить ему жареную картошку, заходил утолить голод, а, скорее, ещё и проверял, хорошо ли я готовлю. Очень ему вкусной та картошка казалась.
Потом мы шли гулять по Москве, а каждый вечер он водил меня в ресторан. Мне не нравились рестораны с угодливыми официантами, они быстро вычисляли афганцев по батникам, часам и шальным деньгам. Хотя с деньгами у Володи было построже: все свои афганские деньги, немалые, 5 тысяч рублей, он положил матери на книжку. И каждый день она ему выдавала 25 рублей - бешеная сумма, кстати, по тем временам. Так что совсем кутить у него не получалось. Да и мне это было не нужно. Я не шикарная женщина, ради которых шубы в лужи бросают:) И всегда испытываю неловкость, когда мужчина на меня тратится. Словно меня это обязывает. Мне проще заплатить за себя самой.

Пожалуй, я знаю только одну девушку, которая тоже так же относится к подобным вещам и даже предложила, получив зарплату, невеликую, кстати, отдать деньги "за содержание", своему ухажеру:))) Так я не делала, но обязанной себя чувствовала.

И когда Вова купил кольца и уехал в Кушку, а мне расхотелось выходить за него замуж, я смотрела на коробчку с золотыми обручальными кольцами, лежащую у меня на пианино перед глазами, когда я играла романсы, то вздыхала, представляя, сколько денег он потратил на них, а я тут раздумываю и колеблюсь. Если откажусь, куда он денет мое кольцо, вдруг у новой избранницы размер будет другой? Да и суеверный он был. Следующий год был высокосным, и Вова сказал, что если расписаться до конца этого не получится, то придется ждать целый год. На это я пойтить не могла и честно ему об этом говорила:) Год ждать не была готова, не настолько сильной и уверенной была любовь, очевидно. Но поставленную передо мной задачу выполнила: муж ко дню регистрации, назначенной на 24 декабря, не успевал, почему-то его не отпустили на свадьбу, отправив его из Кушки в Учкудук, и он сказал, что я должна перенести дату свадьбу на другой день, но не позже 31 декабря. Чего мне это стоило, знаю только я: кто бы мне тогда сказал, что вся моя последующая жизнь так и будет посвящена служению мужу...

Короче, успели мы расписаться до высокосного года... В свете прошедшего времени те колебания и решения кажутся неосмотрительными, но сделали судьбу, тем не менее.

Однако, это уже другая история.

***

А Саша тем временем... работал. Писал редкие уже письма. Потому что и я ему редко писала. Не могла. Была сильная усталость, опустошенность от отношений. Писать ему плохое не могла, а сил на хорошее не было. Безучастность какая-то. А Саша видел в этом спокойствие, безразличие, воспринимал по-своему.
Вряд ли мы тогда понимали собственные желания и причину выбора и поступков.

Может быть, я просто чувствовала, что Саша создал из меня некий образ, идеальную девушку, которой я вовсе не была? И мне было тяжело соответствовать этому образу?

Соответствовать ожиданиям других людей невозможно.
Верить же, что любит он такую, какая я есть, не получалось. Казалось, что любви я недостойна.

Ольга, родная моя, здравствуй!
Всего несколько дней осталось, и я увижу тебя. Какой будет наша встреча? Не знаю. Другой какой-то. Лишь бы увидеть тебя. Но боюсь, вернее, не боюсь, а сдерживать будет твое спокойствие. Неужели, видя тебя всего четвертый раз за эти полтора года, я пойму, что ты уже не та Ольга, какой была полгода, меньше, назад.

Милая моя, как же все-таки я потерял тебя? Ты объясняешь мне. Но только я один смогу объяснить все это сам, и даже ты не сможешь.

И люблю я тебя по-другому. Светло и горячо, но... как уже что-то далекое и ушедшее.

Как же все-таки плохо, все-таки прорывается иногда изнутри грусть и тоска, ломая корку успокоенности и беспечности.

Странный какой-то я человек. Оглядываюсь на себя, на эти последние месяцы, и не пойму - почему, как, зачем? Неужели всегда так будет, что понимать себя буду только спустя некоторое время? Но ведь это понимание - слишком позднее, понимай, не понимай - но ты уже потерял, и хорошо, если хоть немногое можно вернуть. А ведь иногда даже воспоминания будут искривленные, а ведь память не вечная.

За свои 20 лет я ничего ещё не сделал, не отдал, только беру. До каких пор? Чем отдавать? Людям, которые меня окружают и дают - ты скажешь мне, что им отдать? Ты успокоишь меня - будешь летчиком, ВОЗМОЖНО, жизнь отдашь. Но ведь ВОЗМОЖНО! И только.

И у тебя столько взял - ты говоришь, не в долг даешь, не продаешь. Конечно, ты в чем-то права, но все равно - я должник. Твой. Вечный.

Время рассудит нас, этот молчаливый, но мудрый и вечный судья. Он подскажет, кто был прав и ошибался.

Любимая, родная, дай мне рецепт беспокойства - на миллион лет вперед, на больше, на миллион моих жизней. Кто, за что наделил меня спокойствием? Оно - мое проклятие, наркотик, присыпляющий душу и сердце. Оно - мой самый большой и сильный, коварный враг.
А к чему оно привело, ты и сама видишь.
И самое плохое - это моя жизнь диктует его. Так уж построено всё, загодя, по схеме. И переделать её, разломив - невозможно.
И это всё - жизнь. Это её закономреность, закон, печать, накладываемая на нас. Спокойствие.
Не знаю, что думал тот, кто сказал: "Смерть - вечный покой". Умереть - успокоиться. Успокоиться - значит, умереть. Потерять всё. Стать червяком, ползающим по земле.

Оленька, милая, родная, давай больше не будем писать о моей будущей возлюбленной. Нам больно от этого в одинаковой степени. Хорошо?

Любимая моя, о чем ты пишешь? Что повисло над тобой, отчего такие грустные мысли о смерти?
Ребенок мой чудненький, я люблю, люблю тебя, почему нельзя тебе жить? Отбрось все это, тяжесть, ересь, оглянись - видишь, вокруг люди, жизнь.
Тебе тяжело, любимая, я тебя понимаю. Ты чувствуешь всё по-другому, глубже, тоньше - но ведь, Оля, мы с тобой, хоть и по-разному, но чувствуем одно и то же. Я ищу сейчас, почему же это так - по-другому, неужели все-таки я поверхностный, и поэтому не понимаю тебя, не чувствую?
Не то, не то я пишу. Хочу найти необыкновенные слова, чтобы помочь тебе, сделать что-то, но делаю не то. Мне нужно быть с тобою рядом, чтобы чувствовать тебя.

Ты очень великодушна ко мне, Оля. Всегда все были со мной жестче - или люди другие были, или это все из-за моей впечатлительности, и это в какой-то степени расслабляет меня.

Родная, не думай больше о том, что нельзя тебе жить. Забудь их, эти мысли. Жизнь-то - она могущественная, она не даст тебе это сделать. И я не дам.
Чудо мое необыкновенное, ты считаешь, лучше мне идти одному, без тебя? А я хочу - с тобой. Без никакой "следующей девушки", "возлюбленной".
Ты - моя единственная и неповторимая.
До скорой встречи, родная.
Целую тебя.
1.09.

На отдельном листочке:
Я не хочу быть чужим тебе. Хочу быть твоим.
И чтобы ты всегда была рядом.


13.09.Оля, родная, почему ты молчишь?
Отпуск оттянулся на неопределенное время, вероятнее всего, до конца сентября. Это и лучше - я смогу приехать к тебе на день рождения. А пока нас пичкают работой - в обычный день работаем с утра и до 19-20 часов вечера. В выходные - до обеда, с нас решили сделать бесплатную рабочую бригаду. У меня "блатная" (извини) работа - на свинарнике. Укладываем асфальт на крыше для утепления. Адская работенка. От носилок уже кровавые мозоли на руках. Сегодня утром асфальт не подвезли, и мы долбили старый - давно как-то выгрузили его целую машину, а он так и застыл кучей. Вот его и долбили на куски, плавили снова в комле и укладывали. Хоть и трудно, зато почти целый день сами, на вольном воздухе, со свиным привкусом. Но даже этот противный привкус не может испортить нам жажду жизни. Смеюсь. Это сегодня с ребятами так философствовали - об асфальте, свиньях, жизни вокруг, лепили все это друг к другу. Ниче, здорово все получается и складно.

Оля, сегодня я получил письмо от Олега. А три дня назад - от Леши. До чего же разные письма! Оба - друзья (будем так считать), оба хотят помочь мне, но как по-разному!

"...Я хотел поступить с ней так, как она поступила с тобой". Это Олег. Он ведь так ни в чем и не разобрался.

"...Поверь, я очень, очень хочу, чтобы у вас с Ольгой все благополучно закончиось, и вы снова были вместе". Это Леша.

Олег меня или не понял, или, что вернее всего, не хочет понимать. В письме своем он так ничего и не объяснил. Ну что ж, буду ждать встречу с ним.
А с Лешей мы будем у тебя на день рождения. Он постарается приехать.
Оля, извини за другие чернила. Ручка куда-то подевалсь, приходится дописывать другой.
Леша очень великодушный, и мне очень стыдно перед ним, что я из-за Олега почти перестал с ним дружить.
У нас поменяли офицера, он во сто раз злее нашего старого. Вот - не прошло и 15 минут, как уже нужно наводить порядок. Иначе - сутки за счет отпуска. Решил нас "привести в чувство".
До свидания, Оля.
Пиши мне, хорошо?
Саша.


Бедный Саша. Олег пытался отбить меня у него. Потом сжег мои письма у него на глазах. Говорил, что хотел мне отомстить за Сашу, тоже "бросить". Саша хотел приехать с Лешкой, лучшим другом, ко мне на день рождения в Москву.

Леша, который желал Саше нашего воссоединения, приедет в Москву на мой день рождения, но не с Сашей, который считал что ДР у меня не 10, и 19 октября, а как раз с Олегом. Они оба скрыли от Саши и верную дату моего дня рождения, и сам факт приезда, общения. Даже потом ни Леша, ни Олег так Саше и не рассказали о нашей встрече.
Рассказ о которой будет в следующем посте.

Получается, что все, кому Саша доверял, были с ним лукавы. И хотя по сути я была честна с ним, не скрывала своего отношения, чувств, не говорила, что люблю, не любя, и долгое время надеялась, что он что-то может изменить, ждала от него чего-то, но теперь, думаю о том, что происходило тогда с ним, мне больно за него. Выходит, все его опоры были зыбкими. Его открытость и доверчивость были доверены не тем людям.

И мне сегодняшней очень стыдно перед ним тогдашним за все, что я принесла в его жизнь. По его словам, я была для него божеством. Не сотвори себе кумира. Я не вынесла такой нагрузки, ответственности, потому что всего лишь человек. Бога внутри я тогда не ощущала, веры не было. Сомнения в себе, нелюбовь разъедали душу. И отношения тоже. В отличие от Саши, я совсем не понимала, что мне нужно.

И все же, все же я очень ждала встречи. Со страхом, тяжелым чувством, но ждала. Разговор должен был быть нелегким, но нужным. Однако и Саше, видимо, было легче избежать его. Разговор так и не состоялся.
Tags: Воспоминания, Почтовый роман.
Subscribe

  • Одесса

    Наткнулась на диски с фотографиями Одессы. Боже мой, когда-то я ездила туда на каждые майские. Впервые поехала в 2009-м. 10 лет пролетело, как один…

  • И смех, и грех:)

    Прочитала новость про то, что под Одессой на стене старинной крепости Аккерман нашли автограф 1796 года француза Франсуа Кауфера, инженера Османской…

  • В Одессе

    в военном госпитале умер на рабочем месте, в операционной, известный военный хирург Олег Кушнир, который спасал пострадавших в Доме профсоюзов. Делал…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments

  • Одесса

    Наткнулась на диски с фотографиями Одессы. Боже мой, когда-то я ездила туда на каждые майские. Впервые поехала в 2009-м. 10 лет пролетело, как один…

  • И смех, и грех:)

    Прочитала новость про то, что под Одессой на стене старинной крепости Аккерман нашли автограф 1796 года француза Франсуа Кауфера, инженера Османской…

  • В Одессе

    в военном госпитале умер на рабочем месте, в операционной, известный военный хирург Олег Кушнир, который спасал пострадавших в Доме профсоюзов. Делал…