Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Почтовый роман (37)

<...> Девочка моя, Оленька, будем ли мы вместе, станешь ли ты моей? Ты говоришь, что мы разные, да я и сам это знаю. Просто мы слишком мало были вместе с тобой, а письма - что они, никогда ведь не заменят ни тебя, ни меня. Жестокое испытание судьбы. А мы пишем друг другу скоро уже 2 года.
Так что нет ничего странного в том, что я вел себя во время наших встреч так робко Как же мне было вести себя, если я видел тебя всего в третий раз? Мог бы, конечно, быть и другим. Но как видишь, не смог.
Олененок мой нежный и ласковый, как мы встретимся теперь? Повзрослевшими, совсем другими, чем раньше. Но улыбка твоя, глаза останутся ведь прежними, руки - такими же ласковыми, губы - нежными. Я поцелую их и скажу: "Вот мы и снова вместе, Оленька. Ты очень ждала меня?" А ты поцелуешь меня в нос. И не надо будет вспоминать плохое, старое - в нас будет настоящее, любимая. И оно будет лучше.
Целую тебя. 20-21.04.


Далее в Сашиных письмах перерыв почти в 4 месяца. Летние письма не сохранились. Вероятно, я порвала их в запале. Потому что там было что-то очень больное для меня.
Вероятно, сомнения в совместном будущем отравляли мое существование. Мне хотелось опровержения, уверения в том, что мне не стоит сомневаться. Скорее всего, я ждала какого-то Поступка, который бы показал мне, что Саше нужна именно я.
Чего я ждала? Не знаю.


Осталось только ощущение, что те письма Саша писал не сам, а под диктовку Олега. Они изменили тон, появилось что-то фальшивое, просчитанное, жесткое.
Поделиться я ни с кем не могла: все привыкли, что обычно я слушаю и помогаю. И слушать меня и помогать мне было некому.
И я заставляла себя много бегать: гимнастикой занималась в удовольствие, тянулась, гнулась и прочее. А вот бег не любила. И тут наматывала круги по стадиону, порой под дождем, мешая слезы с дождевыми каплями, слизывая языком, насиловала себя, через не могу, через не хочу.
Тогда же сумела победить себя ещё в одном: дело в том, что растяжка у меня была очень хорошая. Шпагат я делала градусов на 210: на гимнастический стенке ставила ногу на 2-3 перекладину снизу, и качалась на шпагате, как на веревочке. Но вертикальный шпагат при этом не могла сделать. А тут со злости на себя безжалостно закинула ногу на стенку, прижалась лбом сначала к коленке, потом к холодной металлической трубе и ... ощущение преодоления, победы над собой хоть ненадолго окупила душевные страдания.

Неожиданно позвонил мой однокурсник Женя. Женатым человеком он пришел на 1 курс, после армии. Взрослый. Учился неважно. Мне он никогда особо не нравился. Но уважение к нему было велико. Поступить после 2 лет бездумной армии, на плечах жена и маленькая дочка Ольга, которую он выгуливал порой до 4 утра, потому что спала она только на улице, - какая тут учеба? И в первую сессию, узнав, что его отчисляют за 3 двойки, организовала поход к куратору курса с просьбой позволить ему пересдачи. Позволили, ибо удивились, обычно группе все равно. А в последующие сессии просила маму-врача написать ему справку на продление сессии, чтобы было время подтянуть хвосты и пересдать двойки.

Сейчас же на носу был уже диплом. И Женя вдруг позвонил мне в июне, чтобы сказать спасибо мне и маме за то, что благодаря нам он дотянул до 5 курса. И потом спрашивает: "А чем ты сейчас живешь?" - "Друзьями". - "Нет, а свое, что с тобой происходит с самой?" Меня это так тронуло, что я вкратце рассказала о том, что происходит в наших отношениях с Сашей. Женя предложил погулять в Измайловском парке. Понимая это как желание мне помочь, я отказалась. Но Женя меня обхитрил:) Говорит, ты знаешь, у меня так голова болит, а одному гулять не с руки. А ты меня отвлечешь.
Знал, что отказать не смогу.

В парке он постелил пиджак на траву. Достал пакетик из-под макарон, в котором было штук 10 огромных клубничин, для июня дорогих, у нас дома ещё не покупали. "Это тебе от моей мамы".
Незадолго до этого я приезжала к его маме домой, не к нему с женой в дом, как прежде, когда делала ему курсовики, чтобы помочь ему с очередным курсовым проектом. Мы долго разбирались. Мама нас покормила. Но видимо, присматривалась ко мне, хотя я этого не почувствовала. Потому что после моего ухода сказала Жене: "Прости, что я заставила тебя жениться".
Когда Женя вернулся из армии, то вступил в отношения с коллегой мамы по работе, девушкой Людой из Узбекистана. Мама, узнав об этом, сказала, что теперь он, как порядочный мужчина, должен жениться. И он женился. Хотя беременность наступила уже позже, после свадьбы.

После этой прогулки по парку отношения наши стали более глубокими, чем отношения одногруппников. Мне было так странно ощущать, что кому-то так же важно, что происходит со мной, как мне было важно, что происходит с другими. Он едва ли не первый, кто дал мне почувствовать зеркальность отношений, не только на отдачу своего внимания и желания понять, но и на получение этого. Это было так необычно, непривычно, что рождало чувство долга, благодарности.
Я словно открывала и себя как человека, достойного внимания. Это притом, что от Саши шли потоки любви и благодарности. Но там я была старшей, ведущей, что ли. А тут - меня открывали, и я этому верила. Хотя смущалась очень сильно. Бережное Женино отношение рождало уважение к самой себе. Желание понять, что ж такого во мне есть, что он так ко мне относится.

Однажды после одной из прогулок он пригласил меня к себе домой. Жена с дочками, их тогда было уже две, уехала к маме в Узбекистан. Предложение меня не смутило особо, потому что я ему доверяла. Он - муж. Чужой. Не моё. Это святое. Да и не было у меня к нему влечения как к мужчине. Да и ни к кому тогда не было:) Кроме Сергея когда-то.

Мы о чем-то говорили. Потом наступили летние сумерки. Женя пошел на кухню варить кофе. Он у него был особенный. Долго не говорил он, откуда такой вкус. И на кухню не пускал. Говорил, не мое это дело - кухня. Ему нравилось заботиться самому. Моей заботы он принять не хотел. Словно благоговел.
Лишь потом он выдал тайну - в кофе он добавлял чуть соли и щепотку ванильного сахара.
Мы пили кофе. Молчали. Потом Женя включил магнитофон. Заиграла медленная музыка. В комнате светло было только от уличных фонарей. Он пригласил меня на танец, взял за талию, мы медленно кружились на одном месте.

И тут я почувствовала, как его трясет. Напряглась. Не понимая, что это такое. Только догадываясь. И сказала, что мне пора домой. Было уже около полуночи. От мамы бы мне влетело.

Женя, обессиленный, присел на диван. Я стояла в напряжении рядом. "Хорошо, я тебя сейчас провожу", - сказал он. Поднялся, подошел к книжному шкафу, вытащил синий томик Ахматовой. "Это тебе".
Я не знала, что говорить, как вести себя. Мне хотелось избежать всего этого.
Мы вышли на улицу. Я попросила его отойти, чтобы позвонить маме из автомата: нужно было лгать, а при нем я не могла это делать. Сказала, что мы с группой гуляем по центру, идем домой пешком, буду часа через полтора.

Мы доехали до Выхино, сели на электричку, уже пешком, ибо ничего не ходило, от платформы Новая дошли до дома. Неловкость прошла, мы говорили о чем-то. Дома я была около часа ночи. Жене пришлось домой идти пешком: денег на машину не было, транспорт не ходил. Он попросил меня наутро перезвонить ему, разбудить, чтобы он успел на зачет в институт.

Я легла, но уснуть не могла до 5 утра. Было странное состояние полудремы. Я думала о Жене. Словно облаком, вилась вокруг его головы. Потом вырубилась.
Позвонив в девять утра, еле дождалась поднятия трубки, он не мог проснуться. Оказалось, что дома он был как раз около пяти. Т.е. всю дорогу я была с ним рядом, как оберег:))

Эти отношения стали мне бальзамом на те раны, которые буквально кровоточили от Сашиных писем, от завязавшихся непонятных отношений с Олегом, его фальшивых, пафосных писем, попыток меня увлечь. Там были и обвинения. И просьбы. Память стерла подробности тех писем, оставив только ощущение ответственности за Сашу, чувство вины, что любовь ушла, неуверенность в будущем, неприязнь к себе самой за всё, что произошло. Казалось, хуже меня нет никого. Я запуталась, не зная, что делать. Не понимала, Чего хочу. На носу был диплом, который страшил. Необходимость принимать решения. Сашины письма уже несли не радость, а обрекали меня на необходимость отвечать – за чувства, эмоции, слова, поступки. Сил не было. Мне тоже нужна была опора и поддержка. Душа была надломлена. Хотелось свернуться калачиком, и чтобы тебя гладили, жалели даже такую плохую, неумелую, злую, какой я выглядела в своих глазах тогда.

Я очень устала от выяснения отношений. И Женина бережность, нежное складывание меня в колыбельку, в котором я нуждалась очень, убаюкивала, снимала боль. Одновременно усложняя чувства.
Tags: Воспоминания, Почтовый роман.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments