Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Categories:

Почтовый роман (15)

Олененок мой родной, здравствуй!
Ты обиделась, что так долго ничего не было тогда? Любимая моя, так получилось, что не смог написать тебе. Если бы все-таки написал, все заботы, облегшие меня тогда, и дела, казавшиеся маленьким комом, через два-три дня превратились бы в гигантский груз, и пришлось бы метаться, чтобы найти хотя бы один час свободнонго времени, что было хуже.
Прости меня.
В наряд сейчас иду - самый беспокойный - дневальным по роте. Ночью постараюсь аэродинамику переделать, нужно ведь и за неё когда-нибудь приняться.
Олюшка моя, мне сейчас очень плохо. Опять начинается, кажется, один из периодов неуверенности в себе, какого-то беспокойства необъяснимого, тревоги - и всё это ощущаю где-то внутри, а дать ему выйти нет возможности. Нужно что-то сделать - и не могу. И не знаю, что.
Боже, сколько может ещё это длиться? А часто ли?
И хочется опустить руки. Но перед чем? Перед жизнью ли? Только не перед ней, ибо тогда она подчинит меня себе, своим внутренним законам, которых ещё не понимаю, но знаю о них, ощущаю
Если опустишь перед ней руки, ты уже не человек.
Родная, скажи, когда мы будем вместе, будет ли ещё раз такое состояние?


Когда распечатал конверт с Шекспиром, первое, что бросилось в глаза, были слова "Проснись, любовь..." Такое чувство было у меня всего один раз - когда держал в руках первое письмо от тебя, пришедшее после Сердобска. Изумление, растрерянность, и ещё что-то необъяснимое - руки дрожали. Не знал, читать дальше или нет, подумал - почему ты так написала?

Второе письмо я боялся открыть.

Нет, нужно поговорить. Всеми правдами и неправдами постараюсь сегодня или завтра позвонить тебе. Хочу слышать твой голос, нужно успокоить тебя. Письмо придет слишком поздно.
Милая моя, о чем ты думала, когда писала это письмо? Что тебя тревожит? Ты словно споткнулась обо что-то, или это грусть? Любимая, не суди меня слишком строго, если что-то будет не так, уйду в сторону, без тебя - не держи в себе, делись, чтобы я знал, чем и как помочь тебе.
Оьенька, прости за этот вопрос - ты уже не считаешь, как в том письме в Сердобск, что "любовь - это голубой самогипноз"? Это даже не гипноз, а наоборот - открытие глаз на всё, на себя, на жизнь с её законами и правилами, и ты уже не стараешься придерживаться их, а следуешь своим таким же важным, даже важнее, законам, потому что жизнь - это люди, и каждый свою жизнь творит по своим убеждениям, выводя для себя (да и не только для себя) новые жизненные формулы и правила, и в них, в этих правилих, полно исключений.

Это пока "теорема без доказательств" и не знаю, правильно ли это.
Любимый мой Оленёночек, пиши побольше, пожалуйста. Хорошо?
Нежно-нежно целую тебя, родная моя. Не сердись. Саша.
22.01.

Оленька, любимая, родная, прости, что погорячился немного, и был груб - письмо твое очень взбудоражило меня, и писать тогда, когда успокоюсь, не мог. Не знаю, может, я и не прав был.
Ты напиши мне обо всем, хорошо?

Да, о храпе ещё - это бывает очень редко, 3-4 раза в год, так что думаю, 3-4 раза поспать в ванной - не так и много. У нас с этим очень "жестоко" расправляются - подушку на нос или (извини) портянку. Как рукой снимает. Вот разговаривать ночью - могу, особенно когда очень переволнуюсь за день. С Сердобска всё началось. Там у нас что ночь, так "полеты" - "461-й, третий поворотный, время 12.50, курс 210, я 474-й".
А перед отпуском - с родными разговариваем.
Вот.

Ты только не сердись. Хорошо подумай, родная моя, обо всем, так, как присуще тебе, а не так, как нужно.

Я люблю тебя. Ты помнишь тот день, когда разговаривала с солнцем, и оно звало, манило к себе? Ты помнишь? Неужели все это ушло от тебя, и ты увидела что-то другое?

Останься такой, верни себя ту, какой была в тот день, я тебя очень поршу, останься. Мне будет очень трудно, если ты станешь - как все, обыкновенной женой мне, и если нас будет связывать не любовь, а "так нужно" - я не смогу так.
Если и будешь себя ломать, то ломай только характер, но не себя. Понимаешь? Не себя. А ты делаешь все вместе.
Вот видишь, а ты хочешь, чтобы была не "необыкновенным чудом", а повседневной жизнью. Помнишь Грея? А мы с тобой не в силах разве творить чудеса?
Родная моя, я очень благодарен тебе за то, что всё-таки ты не прогнала тогда меня спать. Скажи тогда это, покажи жестом - и всё, я бы ушел, и так бы ничего и не было. Ты представляешь - этого всего самого не было?
Ты будешь моим огнем. И даже если я сгорю в нем... - нет, буду гореть не сгорая.
И ты - не журавль в небе, и не синица в руках. Ты моя любимая. Ты - Ольга, я прошу тебя, не приводи больше таких примеров.

Я обиделся на тебя за "почтовый роман". Если ты написала это, понимая, о чем пишешь - не скоро смогу простить.
Спасибо за "знакомство со многими необыкновенными девушками". Ты начинаешь слишком представлять нашу жизнь.

А я и не говорил, что раз не смогу отплатить тебе тем же - значит, что ты продаешь, даже не думал об этом, не знал, что так можно сказать на это - "не продаю, между прочим."

Мне страшно за тебя. Ты натворишь много бед, потом не исправишь.

Но ведь я делюсь с тобой тем, что видел "в стороне". Или мне только кажется? Может, я на самом деле тот, который был год назад, а все перемены, происшедшие со мной - созданное искусственно, стоит лишь тебе отнять от меня руки, и я снова превращусь в того, прежнего?
Я запутлася совсем.
Извини, Оля, что закончу уже.
Целую тебя, родная.
23.01


Очевидно, плохо было не только Саше. Но и мне самой. Пока есть силы помогать другому, жизнь кажется удивительной и хорошей. А когда сил нет ни на другого, ни на себя, начинаются сомнения в самой себе, приходит неприятие себя - это ужасно, тяжело, противно. Тогда семена неприязни сеются вокруг щедрой рукой, принося боль именно тем людям, кто тебя любит.
Тем временем, лапки продолжали машинально взбивать масло. Зная, что для Саши пятница - самый тяжелый день, когда часто с ним что-то случалось, я решила эту примету нейтрализовать и приехать к нему в Саратов именно в пятницу. Для меня это была страшная авантюра, на которую я решилась довольно быстро, но все переживания и сомнения, присущие Весам, все-таки прошла по полной. Надо было что-то придумать для мамы. Деньги не позволяли жить в гостинице, я собиралась две ночи провести на вокзале.
И уж совсем не представляла, как пройдет наша встреча, когда мы оба в таком взлохмаченном состоянии.
Однако билет до Саратова купила. На верхнюю полку в плацкарте. Ехать было ужасно страшно. Ужасно.
Tags: Воспоминания, Почтовый роман., Сашины письма
Subscribe

  • Карен Джангиров

    Без моего ведома идут поезда, летят самолеты, плывут корабли, запускаются спутники, объявляются войны, начинаются снегопады, метели, дожди... А за…

  • Карен Джангиров

    Человек — это тайна, в уголке которой плачет большое животное

  • Питер Хейн

    КОГДА НЕВЕЖДЫ Оставив мудрость увядать в песках зыбучих из знания мы сотворили Бога, но лучшее обречено стать худшим, КОГДА НЕВЕЖДЫ ЗНАЮТ СЛИШКОМ…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments