Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Category:

Воспоминания. Совпадения-I


С раннего детства обожаю мамину подругу тетю Нину, которую так и зову до сих пор. Как-то, позвонив узнать, как у неё дела, обратилась к ней по имени-отчеству, так она напряглась и не узнала:) Так и оставили - тетя Нина.

Отец её был партийным деятелем, чиновником Госплана СССР, мать - домохозяйка. Окончив мединститут, она по рапределению отправилась в Душанбе, страна тогда была велика:) Там и встретила своего мужа, Володю, спортсмена-гандболиста, потому как и сама занималась гандболом. Красавец под два метра, кареглазый, нос горбинкой, особый тембр голоса, влюбился в небольшого роста черноволосую тоже красавицу, очень добрую Нину. Про то, что они расписались, она рассказала знакомым не сразу. Боясь остаться наедине с молодым мужем, Нина пригласила в гости - "просто так" - всю свою гандбольную команду, чтобы разместить их на ночь таким образом, что им с Володей негде было остаться наедине:)

Однако ... дочь все-таки родилась:) В Москве, куда к тому времени приехали молодые.

Жили они в комнате в огромной коммунальной квартире в одном из бывших доходных домов на улице Горького за аркой напротив памятника Юрию Долгорукому. Подниматься к ним надо было на второй или третий этаж по грязно-белым мраморным истончившимся от времени и многочисленных шарканий ступеням. Сколько таких комнат было на этаже, трудно сказать, моя детская память, кажется, увеличивает их количество, ведь в детстве все кажется больше, выше и длиннее, чем взрослым, поэтому с точностью не скажу. Был широкий длинный коридор с окошком в конце, по которому иногда ездили дети на велосипедах, по сторонам были двери одинакового красно-коричневого цвета, Нинина была третья справа, разделенная занавеской на коридор и комнату, а шкафом - на гостиную и детскую. Посередине этого длинного и пустого коридора справа был аппендикс - две кабинки туалетов, эмалированных с пупырышками под ногами, да раковина руки помыть - тоже эмалированная, с кругом дырок под струей из желтого медного крана с холодной водой. "Крантик бантиком". Вода гулко била в тишине в это эмалированное ситечко. Фамилию тетя Нина оставила девичью - Бурцева. Дочь Ольга звала её Нинкой или Букой. Растили Ольгу жившие в хорошей квартире на Мосфильмовской бабушка и дедушка по маминой линии. А Нина всё ездила за своим мужем, вторым тренером сборной Союза по гандболу. Любила она его очень. И не только она. Потому и ездила.

Впервые меня отправили в пионерский лагерь после первого класса. В Московскую область, на озеро Сенеж. Там произошло событие, очень сильно повлиявшее на всю мою последующую жизнь. Но поскольку оно не очень забавное, опущу:) В следующий раз, и во все последующие, меня отправляли в лагерь в Алушту. Отец мой был военным, преподавал в военной академии, и лагерь был от министерства обороны. Находился он на вершине небольшой горы. На пляж возили нас в автобусах, пели мы каждый раз песни - про Зурбаган, про то, что все парами живут, а я одна всё хожу:) и прочую подростково-детскую тематику.

Внизу, у подножия горы, находился санаторий также от МО СССР. После отбоя в 22 вечера мы с подругой выходили на балкон, садились на креслица и смотрели вниз: там была танцплощадка, на которой каждый вечер играл оркестр. Там был и саксофон, выводивший красивые романтические мелодии, которые будили в девичьих душах мечты о прекрасном будущем, о любви, и т.п.:)

Каждый год, учитывая одну подведомственность и санатория, и лагеря, к нам приводили членов сборной СССР по хоккею - Харламова, Михайлова, Васильева, набиравшихся сил в санатории. Они приходили к нам уже в подпитии (видимо, набирались не только сил:) ), в белых широких клешах, вальяжно рассаживались на сцене, смачно и словно соревнуясь на дальность, плевали в сторону от стола, говорили какие-то дежурные слова, потом минут пять гоняли мяч с нашими пацанами, и с чувством выполненного долга спускались по горочке к ларьку, в котором всегда продавалось местное сухое вино.

В лагере были дети таких же военных отцов, как и мой. В основном - москвичи, но были и из других городов. Подружилась там с грузинкой из Тбилиси Тамрико Еркомаишвили, с которой переписывалась потом несколько лет.

Менялись одеждой, чтобы пойти на дискотеку "обновленной", с чувством какой-то особенности, благо, что размеры у всех были примерно одинаковые.

Был у нас в отряде мальчик - Юра Бурцев, Юрчик, как все его звали. Бойкий, подвижный парнишка с живыми черными глазами. За кем он только не ухаживал, кому только в любви не объяснился за 24 дня. Всем, кроме меня:) Мне же говорил: "Ольга, ты мне как сестра, я с тобой делюсь":) Я и не обижалась, даже гордилась таким особенным его доверием. Крутилась как-то на балконе перед стеклом в чужой красной мини-юбке, услышала с улицы его "да красивая, красивая", и этого оказалось достаточно для соблюдения равновесия между девушкой-другом и девушкой-женщиной:) Ещё он придумал мне уменьшительно-ласкательные имена, которых я больше ни от кого не слышала: Ольгунчик и Ольгица с ударением на "О":)

Эмоции его переполняли. К концу смены мальчишки решили над нами подшутить, набрали слабого раствора чаю и ... во время полдника залили постели всем девчонкам (*кроме меня:) ). Их заставили постирать простыни и к вечеру высушить утюгом. И вот Юрчик, наглаживая простыни, подвергся едким нападкам Лариски Соловьевой из нашего класса. Уж она его... Практически репетиция семейной жизни, он ведь объяснился ей одной из первых:) А Юрчик, не совладав с чувствами, после долгого терпения подошел к ней и, ни слова не говоря, приложил горячий утюг к её плечу... Не помню, что с ним потом сделали, возможно, вожатые просто замяли этот случай, но и зимой у неё на руке оставался треугольный след от утюга.

Так вот. Приезжаем мы в Москву, поезд медленно едет по вокзалу, мы все высматриваем родных в окошко. И вдруг вижу свою тетю Нину. Первая мысль - что ли мама не смогла подъехать и прислала тетю Нину? Но вот и мама... А к тете Нине бросился...Юрчик. Оказалось, что он - её племянник, сын её брата, про которого я ничего не знала. Юрчик же, важно посматривая на меня как бы сверху вниз, произнес: "Ну я же говорил, что ты мне - как сестра". Потом мы с ним не встречались, а о его пути я узнавала из редких рассказов тети Нины: что после школы он поступил в погранучилище, а после него попал в Кушку, что его девушка, узнав о месте службы, с ним рассталась. Потом между Ниной и её братом начались разделы наследства, ей было не до Юрчика, который, кстати, был на её стороне в этой грязной истории, да и я о нем забыла...

На дипломе я вышла замуж за лейтенанта, к тому времени отслужившего 2 года в Афганистане и попавшего после него ... в Кушку. После защиты отправилась, как декабристка, к мужу. Кушка оказалась вполне уютным городком, с речкой и большим уличным бассейном (почему-то на вершине сопки), арыками вдоль дороги, в которых водились лягушки и маленькие черепашки, довольно зеленым (глядя на карту и близость Каракум, я этого вовсе не ожидала). Когда трава ещё не была выжжена солнцем, вокруг ходили паслись коровы, изредка забредали верблюды. Потом, в разгар лета, когда свежей травы уже не было, коровы жевали верблюжью колючку, целлофановые пакеты и окурки, давая при этом совершенно голубое молоко без намека на сливочную пленку.
В мае пустыня цвела алым цветом: сопки, будто посыпанные откуда-то с неба полосами маков, такие пылающие склоны, а на равнине в полях за городом было много диких тюльпанов. Как-то один из друзей мужа с учений привез мне охапку алых тюльпанов, я поставила их в ведро и долго любовалась - их было около ста, а когда цветы стали терять лепестки, я приложила один к ладони - он оказался больше, я послала его в письме подруге в Москву, и она мне завидовала. Завидовала, что 7 ноября я ходила босиком по траве. Завидовала, что летом у нас после полудня дул ветер-афганец, обдувавший раскаленным воздухом, и голова, вспотевшая под шапкой волос, получала прохладу. Завидовала моей "экскурсии" с границе с Афганистаном. Думаю, она завидовала просто моему замужеству.
Да я и сама себе завидовала, потому что это были первые годы после свадьбы... Не пугали ни скорпионы, ни фаланги, которые пробегали в увядшей траве рядом с моими кожаными вьетнамками, офицеры приносили мне посмотреть трехлитровую банку с сидящими в ней скорпионом и фалангой, дразнили их карандашом, чтобы заставить драться, и вот это меня приводило в ужас - вместе с жестоким удовольствием принесшего. Было много очень красивых птиц. Причем поразили больше всего удоды. Как наши вороны, они бродили по траве в поисках своей пищи, покачивая пушистыми венчиками на головах, причем всегда - в одиночку, а я при этом вспоминала свою одноклассницу, которая рассказывала, что как-то не могла вспомнить птицу на "у", все подсказывали ей: утка - нет, удод - нет, потом вспомнила - какаду!:)

Но при этом порой я вспоминала Юрчика - ведь он был тоже в Кушке. Тем более, что, добираясь от Ашхабада поездом до Кушки случайно в коридоре поезда увидела ещё одного "соотрядника" по лагерю в Алуште:) Он узнал меня тоже, спросил, что я тут делаю:) Мы ведь все были из офицерских семей, и многие сыновья шли по пути отцов. А он туда приезжал в командировку. Вот так жизнь причудливо столкнула нас в Кушке.

Как-то после работы зашла в магазин. Вижу, передо мной в очереди стоит погранец. А надо сказать, что погранзастав там было несколько, одна - на границе с Афганистаном, видным из окошка, с нормальными условиями службы, а вторая - в сопках, довольно далеко. Пограничник был явно издалека, в фуражке с зеленым околышком и в полушерстяной гимнастерке, побелевшей под мышками и на спине от выступившей от пота соли. Я долго не решалась к нему подойти. Но любопытство победило:) Спрашиваю: "А у Вас на заставе случайно не служит ли Юра Бурцев?" - Удивленно: "Да, служит. - Пауза. - Это я". - "А я - Оля Лушникова"...

В голосе его была и радость узнавания, и усталость, и грусть. Жены у него тогда не было, желающих поехать в Кушку не нашлось, а в Кушке девушки не располагали к женитьбе, хотя они считали по-другому:) (Когда я ехала впервые, в автобусе меня рассматривали работницы местной столовой, и услышала за спиной: "И что в ней особенного, что надо было везти из Москвы, и мы не хуже". Я тогда напряглась, не знала тогда, что все друг друга знают если не по имени, то в лицо. После Москвы мне было дико понимать, что ты - как голая в этом небольшом городке. Спустя месяц после приезда я возвращалась домой в довольно коротеньком сарафанчике, уставшая, с продуктами, думая о чем-то своем. Навстречу шли два совершенно незнакомых мне офицера, даже не из нашего полка, и один другому говорит: "Смотри, какие ножки хорошенькие", я даже не подумала, что про мои:), а тот ему в ответ пренебрежительно так: "Да, это С." Я обомлела - и фамилию знают, и какое-то отношение уже определили к моей скромной особе, в то время как сама их вижу впервые. Дома рассказала о происшествии мужу, на что тот довольно протянул: "Ну, значит, у тебя уже хорошая репутация":) Я была поражена).

В гости он к нам так и не зашел... По его поведению поняла, что будь он на месте моего мужа, не одобрил бы такого визита старого знакомого жены. Обещал свозить на заставу, показать совсем других птиц, очень красивых, редких... Но...

Вот с тех пор мы больше и не виделись. Знаю, что был все-таки женат, развелся. Бывая иногда у тети Нины на даче, половина которой находится на стороне её брата, долго судившегося за недвижимость, вижу издалека его родителей и детей их дочери, Юркиной сестры, которые с интересом поглядывают в нашу сторону, но быстро убегают, запуганные бабушкой.

Это не единственное совпадение в моей жизни:)
Tags: Воспоминания
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments