Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Category:

"Носферату", реж. Н.В. Коляда, Коляда-театра


Я не люблю читать пьесы глазами, потому что не могу увидеть объемно события. Нет во мне режиссерского видения текста. Но сегодня после спектакля открыла пьесу Николая Коляды, чтобы прочитать ремарку в начале пьесы. Обычно у Коляды ремарки пространные и поэтичные. При этом режиссер Коляда поставил пьесу драматурга Коляды так, будто ремарку автора не читал. Ремарка практически всё рассказала, по сути.

"В центре комнаты на полу протёртый до дыр ковёр – когда-то на нём резвились райские птицы, а теперь перья с птиц облетели, пооблезли и похожи птицы на тощих куриц, которых выращивают на местной птицефабрике. Справа у стены продавленный диван, над ним портреты в рамках. У дивана стоит низкий письменный столик, ноги которого разъехались, будто это телёнок на льду. Столик забит пузырьками и коробочка с лекарствами. Короче говоря, не квартира, а склад мебели.
Она, хозяйка, АМАЛИЯ НОСФЕРАТУ, стоит в центре комнаты, опираясь на клюку. Выглядит Амалия как баба-Яга, но держит себя, как царица Нильская, несмотря на то что она в старом синем штопанном не единожды трико, в вязанной мохнатой мохеровой кофте. Она похожа на какого-то степного зверька, какого-то суслика, который не убежал почему-то от людей, а стоит и смотрит на них – и бесстрашно, и пугливо вместе с тем. Но ногах у Амалии тёплые тапочки в виде зайца. Амалия в ярко-белом парике. У Амалии вставные зубные протезы, которыми она с трудом управляет, чтобы они не вылетели. Голос у Амалии скрипучий, сильный.
Амалия разговаривает с каким-то человеком, который сидит в кресле, а кресло повернуто к балкону и человека не видно. А может, там и нет никого. В продолжении всего своего монолога Амалия почти не ходит по квартире. Она всё стоит на месте, чуть перекосившись, опирается на свой костыль – одно плечо выше другого, смотрит в одну точку, говорит, иногда помогая себе свободной от костыля рукой. У неё сил нет, наверное, а может, она так всегда делала, и молодой когда была. Впрочем, наверное, она никогда не была молодой – есть такие люди, которые, войдя в один какой-то возраст, не меняются, остаются такими скрюченными до гроба, и только могила их выпрямляет. Амалия – из таких."

Перед спектаклем Николай Коляда пояснил, что поставил эту пьесу как бенефис артиста Александра Замураева.
Удивительное дело, думала я, глядя на то, как играет Александр и четверо молодых артистов Коляда-театра, которые пришли в театр уже на моей памяти. Василина Маковцева, игравшая Ворону, уже была, когда я попала под власть, обаяние Коляда-театра, она сразу для меня была Актрисой.
Удивительное дело, думала я, как Николай Коляда пестует, растит тех, кто к нему приходит незаметными, на первый взгляд, артистами. Как он видит в них что-то, что он делает, чтобы развить талант, почему они вдруг начинают раскрываться? Алексей Романов учился у Коляды на артиста, неброской внешности, неширокой кости. Игорь Баркарь пришел в театр по окончании ЕГТИ. Владислав Мелихов поначалу выглядел чуть не застенчивым, но сейчас так отрывается на сцене, что уже не помню, когда он был тихим и скромным. Руслана Шилкина, похоже, мне ещё предстоит рассмотреть, он пока новый для меня артист. Вроде бы у ребят в этом спектакле даже слов нет, даже "кушать подано", но глаз не оторвать, играют как главные свои роли, получают удовольствие от сцены, от игры.

В роли нелепой старухи Амалии Александр Замураев поначалу использует грубые мазки, будто ждет нас фарс, пародия на старость. Кто-то из зрителей спустя некоторое время не выдерживает и уходит. Всегда поражает, какое негодование, возмущение слышится в топоте таких "интеллигентных" зрителей, демонстрирующих свой протест и артистам, и тем зрителями, которые внимают происходящему на сцене.
Николай Коляда, кажется, нарочно провоцирует зрителей, чтобы неспособные быть толерантными люди могли все-таки найти причины преодолеть свое негодование и попробовать разобраться и в своих чувствах, и в том, что же дальше будет. Думаю, случайных зрителей на гастролях Коляда-театра не так и много, чаще приходят те, кому посоветовали друзья, знакомые, рекламы театра нет. Продраться сквозь "терновые заросли" собственных представлений о том, что хорошо, что плохо, бывает сложно, кому-то легче не выходить за рамки четких принципов.

Чем дальше, тем тоньше игра Замураева. Он показывает не старуху, которая никому не нужна, живет прошлым, воспоминаниями, вспоминает про судьбу каждой вещи, а из этих рассказов проявляется судьба самой Амалии, не сказать, чтобы доброй или красивой, совершавшей совсем не порядочные поступки. Он потихоньку, не спеша находит путь к чувствам зрителей, в душе которых так же потихоньку пробивается сочувствие к этой противной старухе.

Как человек приходит к полному одиночеству в старости? Почему Амалия рассказывает свою жизнь незнакомому человеку, который то ли есть, то ли плод её фантазии, и она рассказывает все это не в первый раз самой себе? Показать не самого симпатичного персонажа так, чтобы в зрителе родилась жалость, не так просто, Александру Замураеву это удается сделать. Не всегда это сочувствие к другому можно отделить от сочувствия самому себе, в жизни которого тоже есть немало моментов, когда ты тоже не был на высоте.

Печальная история жизни, похожая на жизни многих других стариков, и все же уникальная. Откровения старухи прерываются веселыми танцами молодых парней с красивыми телами, этот контраст заставляет задуматься о том, насколько скоротечна не только молодость, но и жизнь вообще, что смерть приближается к каждому неотвратимо, вот ещё недавно и сама Амалия была молода, замужем, растила сына, а теперь еле ходит, развалина, которой и остается что жить воспоминаниями. Как важно избавляться от рухляди в своей жизни, чтобы оставалось место для новой радости...

Василина Маковцева, хрупкая, тоненькая, птичка совсем, подыгрывает Амалии-Замураеву, изображая то ли ворону, то ли воображаемого собеседника Амалии. За неимением людей, старухе приходится разговаривать со старой вороной. Роль не главная в этой пьесе, но для Василины нет маленьких ролей. За её лицом, поначалу клоунски раскрашенным, можно наблюдать, не отрываясь, Василина подыгрывает Александру так, будто это не театр, а жизнь.

После спектакля слышала не от одного человека, что им понравилось, что спектакль очень хороший. В этом году на спектаклях Коляда-театра очень много незнакомых лиц, приходят новые зрители, слышать высокие оценки приятно, значит, количество людей, которым понятно творчество Коляда, множится. Одна женщина говорила подруге: "Неделю назад была на утреннем спектакле, прихожу вечером - все те же лица, удивительно".

"Старичкам", членам Коляда-секты уже не удивительно :) Коляда-театр сдружил десятки людей, которые видят друг друга только в январе на гастролях екатеринбуржцев. Мы вот так не с одним человеком нашли друг друга, сидя год из года на соседних креслах. Сегодня услышала: "Уже кажется, что они могут ничего не играть, просто ходить по сцене, и уже на душе хорошо становится, как будто такие родные, такие близкие. Кажется, они и в жизни такие, без пафоса, типа, я Артист".
Так и есть. Без пафоса они все.

Кто-то уходил за эти годы из театра. Поначалу - трагедия, как можно без ушедшего представить театр. Но что поделать - бывает, что пути расходятся. Те, кто ушел, для меня навсегда остаются прежде всего артистами Коляда-театра. Тем теплее на душе, когда я вижу на сцене старожилов, кто с Колядой с самого основания театра. Незаметно набежало уже 18 лет Коляда-театру. Частному, ни от кого не зависящему, кроме как от Коляды и зрителей, покупающих билеты, театру. Чего стоило Коляде и его артистам пройти через унижения, оскорбления, преследования, отвержение, знают только они. Какая вера их поддерживала, кто знает, кроме них? Собака лает, ветер носит. Побеждает всегда вера. Любовь, терпение и труд всё перетрут. Кто ценит в людях человечность, а не символы, кто способен быть щедрым и сочувствовать даже "черненьким", тот Коляда-театр любит преданно и нежно. В огромной Москве, которая ожесточает, разделяет людей, во второй половине января появляется центр притяжения людей, ценящих сердечность. Тепло человеческое греет, за этим теплом и идут люди на спектакли Коляда-театра. За что им низкий поклон и благодарность.

UPD. А ещё в финале пьесы Амалия превращается в автора, в драматурга Коляду - в руках Александр Замураев держит черные туфли самого Коляды, с морщинками на сгибах, и произносит: "Вот ботинки, в которых я выходил на премьере в театре «Современник» в 1989 году. Вот они. Для вас – это просто ботинки, старые и рваные чуни, башмаки с помойки, да? Они совсем не модные, ведь прошло столько лет, и вам смешно, вы не знаете, что в них я шёл по Чистопрудному бульвару ночью после той премьеры, шёл и думал о своём одиночестве и о том, что мне не надо было этого, мне не надо ничего, ничего, ничего, я шёл и плакал, а вам сейчас смешно, когда я рассказываю это, вам кажется – я придумал, чтобы было красиво?!"



Tags: Коляда-театр, Театр 19-20
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments