Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Categories:

Дочки-отцы

В последнее время много думаю об отношениях с отцом. С мамой вроде как отработала за жизнь, там всё было сложно, сейчас как-то стабилизировалось.

А с отцом мы расстались, когда мне было 15 лет, родители развелись, он уехал к матери, потом вернулся в Москву, женился второй раз на одной из своих давних пассий.

Мне всегда казалось, что отец не особо участвовал в жизни семьи, жил какой-то своей жизнью. В детстве это казалось чем-то плохим, отец был чужим, порицаемым. Мама относилась к нему не особо уважительно, и было за что - он выпивал, иногда очень сильно, гулял, о чем сообщали ей доброхоты. Сначала выпивал редко, но метко. Обычно после таких невменяемых состояний он, видимо, чтобы заглушить свое чувство вины, приносил нам с братом по маленькому бумажному кулечку с шоколадными конфетами, всегда там было 6 штук - взрослой я узнала, что это 100 г. Придет в комнату, где я играю на пианино, положит молча кулечек на инструмент, и уходит. Для меня эти конфеты были не в радость совсем. Что-то стыдное и слабое было во всем этом, что вызывало внутри напряжение и неприязнь.

Потом он стал выпивать каждый день понемногу. Становился он в таком состоянии требовательным, как будто его чувство вины искало компенсации, нужно было возвыситься над другими после унижения, почувствовать себя важным. Тогда он требовал у нас с Сашкой дневники, в нем просыпался родительский азарт, желание воспитывать.

С новой женой он прожил лет 5. Она работала дворником, один глаз у неё сильно косил, у неё была дочка-восьмиклассница, когда они поженились. Отец был ветераном войны, полковником в отставке, у него была очень большая пенсия - 250 рублей по тем временам равнялись двойному окладу инженера, плюс льготы были, то ковровые дорожки можно было купить, то ещё что-то. Плюс он ещё работал где-то на сто с лишним рублей.

При этом жена его контролировала. Однажды на 8 марта отец позвонил, предложил встретиться, говорит, я подарю тебе 25 рублей. Для меня это были деньги, жили мы не очень богато, мама была щедрой на подарки друзьям, деньги улетали, а я ещё училась в институте, стипендия только, хотя я целый года на 3 курсе работала уборщицей в академии, где когда-то преподавал мой отец, ходила каждое утро наводить чистоту в старинном здании академии, в фойе перед актовым залом, но все равно денег не хватало.

Отец пришел на встречу расстроенный. Говорит, надо было на работе сброситься по рублю, а у него не было, поэтому он разменял мои 25 рублей и подарил мне 24.

Когда дочка его второй жены училась на 3 курсе института, отец от них ушел. Говорил, что ушел сам, его не выгнали. Но думаю, она его сильно обидела.
Брак не расторгал. Прописка там и осталась. А жил он неизвестно где. Говорил, что снимает комнату у товарища за 10 рублей, где-то в Подмосковье, но звонил всегда из автоматов, в трубке слышались вокзальные объявления. Он опустился. Периодически у него крали документы. Без паспорта он не мог восстановить сберкнижку, а без сберкнижки ему не выдавали деньги на паспорт. Тогда он приходил к маме, она давала ему 10 рублей, чтобы он восстановил паспорт. Деньги он никогда не возвращал.
И кормила его.
И ещё он мылся, когда приходил к маме.
Принес ей свои документы, письма, бумаги. В том числе, удостоверения на медали за Отечественную. Сами медали остались в той семье.

В последний раз я видела его, когда приезжала из гарнизона с грудным сынишкой из ГДР в Москву на лето. Он пришел в гости, я его покормила, мы поговорили. Он, как всегда, отогрелся хорошим отношением и снова вознесся: "Почему ты не дала мне хлеба?!" Или что-то ещё, не помню. Проследить эту границы между виноватым и униженным состоянием и состоянием гордыни было невозможно.

Потом мы пошли гулять в Лефортовский парк. Он там в лучшие годы бегал на зарядку каждое утро, даже с похмелья, а зимой плавал в проруби. Там был целый клуб "моржей", они устроили купальню на одном из прудов, там была беседка для переодевания, стол для игры в шахматы.

Он шел, подтаскивая распухшие ноги, я шла рядом с коляской, стройная, худенькая, ни жиринки на мне не было. Он попросил меня пройти вперед, остановился сзади и смотрел на меня. Как будто запоминал. Гордился, наверное.

Немногочисленные прохожие оглядывались на нас. Очевидно, картину мы представляли странную - молодая женщина с коляской и обрюзгший старик неаккуратного вида.

Вскоре я уехала к мужу в гарнизон. Возвращались в Москву мы через полтора года, в декабре. Я везла отцу теплу шерстяную кофту на пуговицах, он такие любил. Думала, он придет, наденет и будет рад, хвалить станет. Он был незлобивый. Начитанный, неглупый. Мама рассказывала, что когда он за ней ухаживал, то был очень интересный в общении, ей даже завидовали. Она его выбрала из многочисленных женихов, которые за ней ухаживали, недостатка в ухажерах у неё не было, несмотря на послевоенное время. Говорила, что скупой он был, что выяснилось потом, но в целом - хороший. А мамины подруги говорили мне задумчиво: "Твоя мама твоего папу так любила!"
Куда что девается... Я помню, что мама страдала, помню скандалы, летающие по кухне трехлитровые банки из-под соленых огурцов после папиных загулов.

Когда я приехала, мама сообщила, что отца больше года не слышно и не видно. Очевидно, он умер. Но кто бы нам об этом сообщил, ведь женой его являлась совсем другая женщина.
Брат мой не искал отца, хотя жил тогда в том же районе, что отец был прописан, легко было зайти в отделение милиции или даже к этой женщине.

У меня на руках был 2-летний ребенок. Куда я могла позвонить, звонила, объясняла ситуацию - архивы, пенсионный отдел военкомата, сберкасса, где лежали у него деньги. Почти всюду люди слушали, откликались, сочувствовали. Только в военкомате тетка нравоучительно сказала: "Вот ищете только когда родители пропали, а живые они не нужны". Как ей объяснить, что не всё так просто, что это был и его личный выбор - так жить, как он жил. Его образ жизни - полная свобода от всего, от обязательств, от отношений...

Хотела обратиться в сыскное агенство, которые стали возникать повсюду, но за эту работу нужно было отдать все деньги с книжки мужа, без гарантии результата - спустя полтора года после исчезновения найти человека уже было сложно, свидетелей поди найди.
Деньги у мужа просить я не стала, своих не нажила. Деньги быстро поглотила бешеная инфляция. А я подала заявление на всесоюзный розыск.

Спустя 3 месяца я попала с сыном в больницу, звонила оттуда маме, она сказала, что звонил участковый насчет отца. Вышла из больницы, позвонила ему: оказалось, год назад в отдел милиции пришло письмо с записью о смерти отца. Есть дата и номер загсовой записи, а откуда пришло письмо, не известно, книги учета уже уничтожены. В московском архиве - я позвонила - под этим номером другая фамилия, значит, запись сделана в другом городе.

Это так и осталось тайной. Порой я набираю его данные в интернете, на что надеюсь, не знаю.
Для меня он остался моим папой. Слабый, несчастливый, подверженный порокам, но это - мой папа.
Я тогда несколько ночей проплакала в подушку, подавляя слезы, чтобы не мешать мужу. Маме вообще не показывала, знала, что она рассердится - чего о нем плакать. Для неё-то непутевый муж. А для меня - папа. Муж только сказал тогда: "Похоже, ты единственная, кто так убивается по нему".

Раннего детства не помню, смотрю на фотографии - там с папой все было хорошо. Семья казалась нерушимой. Что произошло потом, знаю, история горькая. Поэтому мамино отношение к отцу было основано на его поступках.

Но неуважение мамы к нему, как показало время, для меня как для женщины, жены и матери сына - большая проблема. Это впитывается детьми как норма.

Говорят, что женщина подсознательно выбирает в партнеры мужчину, похожего на отца. Не обязательно внешне, он может выглядеть иначе. Но по каким-то важным параметрам, чтобы отработать проблему в отношениях с отцом, которая возникла в далеком детстве и не нашла тогда решения, совпадения я теперь хорошо вижу.

Много лет я размышляю над причинами своих поступков, своих чувств, своих привязанностей, зависимостей.

Недавно поняла, что все мужчины, которые что-то значили в моей жизни, начиная со школьных влюбленностей, действительно, повторяют в каких-то качествах характера моего отца.

В разные периоды моей жизни в отношениях с тем или другим мужчиной я цеплялась, зависала на чем-то, что ранило меня в детстве, и это же самое ранило меня в отношениях с кем-то другим. Обычно это были глубоко спрятанные влюбленности, порой - мгновенные и недолгие, иногда осязаемые, иногда я сама не понимала, что меня к какому-то человек тянет. Чем дольше я жила, чем больше разбирала собственные чувства и поступки, чем больше слушала и расспрашивала своих подруг, которые решали свои проблемы со своими мужчинами, тем больше я убеждалась в том, что каждый значимый мужчина, не обязательно близкий, иной раз это коллега по работе или друг, чем-то отражает события моей детской жизни.

Буквально вчера я вдруг осознала, что все эти мои привязанности, зависимости, боль и страдания были для того, чтобы в отношениях с другими мужчинами понять, простить и принять моего отца. Сделать то, чего не смогла сделать моя мама. Так непросто оказалось найти ему оправдание, тому, что он делал, что порицается, тому, как он измучил маму и нас с братом, потому что много стыда было в нашем детстве за отца, и гнева было много за маму. Вдруг понимать, что он был просто несчастным, что не умел он жить, не научен был, он был того самого 1924 года рождения, в котором больше всего смертей во время войны было. Он прошел конец войны, брал Кёнигсберг, освобождал Варшаву, даже получил польскую медаль в 1946 году, удостоверения-то лежат. А прожил такую жизнь - была семья, любящая красивая жена, старший сын, младшая дочь, ему везло с местом работы, он получал отличную зарплату, был обласкан начальством и женщинами, красивый, удачливый, при деньгах, успешный. Живи да радуйся.

Проживать внутри своей души эту горькую отцовскую судьбу так больно. За него больно, за свое детство больно, за то, что живет это всё внутри тебя много лет и выхода этому нет, и влияет это на твою жизнь...

Получается, что каждый значимый мужчина в твоей жизни несет какую-то частичку твоего отца. Кто-то скупой. Кто-то пьющий. Кто-то безразличный. Кто-то гулящий. Кто-то не способный на действия, поступки, безвольный, соглашается со всем, что с ним происходит. Кто-то умный. Кто-то высокий и красивый. Кто-то самоуверенный. Кто-то самоуничижается. И так далее.

Ты переживаешь, возмущаешься, гневаешься, пытаешься исправить, изменить что-то, как будто в своей жизни что-то меняешь к лучшему - как такое возможно, как так можно жить? Да только не изменить никого, у каждого свое право, свои причины быть такими. А ты не оставляешь попыток улучшить.

С одним, другим, третьим.

И вдруг понимаешь, что ты так учишься принимать, жалеть, понимать своего непутевого отца. Учишься простить его. И его черты в себе.
Когда-то отец напечатал фотографии, где мне лет 13 было, мы стоим с ним в море и оба улыбаемся - я с ним рядом почти всегда была без улыбок. А тут мы оба улыбаемся, и так похожи эти улыбки, так невыносимо было видеть это сходство, что я взяла ножницы и отрезала себя от него, лишь бы не быть похожей.

Когда мне укладывают в парикмахерской волосы назад, я прихожу домой и смываю укладку, потому что я снова похожа на отца. Открытый лоб, зачесанные назад волосы - нет!

И вот все эти мучения, протест, гнев, который вызывали те, кто похож на моего отца, были не случайны. Потому что невозможно было принять такого отца. И такую часть себя. Потому что отец внутри меня, конечно, есть. И чем дальше, тем четче я это вижу.

Только стала постепенно понимать, что ненависти к этой моей части становится все меньше. Мне жалко отца. Мне жалко меня. Мне жалко тех мужчин, которые наносили мне боль этими отцовскими отвратительными чертами.
И через эту боль, через эти разрывающие сердце и глаза до острой боли в них, я принимаю и его, и маму, и себя.
Я учусь любить своих родителей и себя - такую, какая есть.
А любить себя, оказывается, бывает очень больно. Потому что такая любовь связана с понятием "никогда". Никогда я не обниму папу, не скажу ему, что люблю его...
А встретились ли они там, простила ли мама его хотя бы там, я не узнаю.
Отец потом говорил: "Ваша мать святая". А мама - нет, не простила она его...
Приходится за двоих.

И спасибо всем моим значимым мужчинам за это горькое понимание и принятие отца. Они и не знают, зачем все это было. Ну да это их жизнь, значит, я отработала за их матерей. Надеюсь, не напрасно.
Я в ответе только за то, что происходит внутри меня. В том числе, за умение уважать себя и своего партнера. Потому что неумение уважать себя напрямую связано с неуважением к партнеру, и подтягиваются в пару два человека с похожими неумениями: один ждет от другого уважения, которого внутри к себе не хватает, но не получает и разочаруется, начинает презирать, так и ходят оба по кругу паровозиком, не умея выбраться из этой натренированной линии поведения. Отдрессировали в детстве, выпрыгнуть из этой арены цирка за бортики чрезвычайно сложно. Страшно.

Как-то так.
Может быть, это и вам, кто прочитал до конца, поможет что-то понять. Задуматься. Вовремя.



Отец, мама, ниже - моя тетушка, мамина младшая сестра.


Моя семья.


Tags: Воспоминания, Любовь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments