Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Categories:

"(М)ученик", сцен. версия К. Серебреников, Совместная постановка «Гоголь-центра» и «Седьмой студии"

Слушайте, страшнее спектакля я не видела, пожалуй, никогда прежде. Театр эмоциональный, визуальный для меня более привычен, нежели то, что я увидела в "Гоголь-центре", попав в него впервые и, в некоторой степени, случайно - меня пригласили на лишний билет вместо другого человека. Такой разрыв мозга!! Не души, а именно мозга, на который атака мощнейшая в течение всего спектакля.


Насколько это вовремя для меня, насколько в жилу, насколько личное: по совету своего психолога я сейчас читаю литературу, связанную с религией, с церковью, с верой. Дозрела, что ли. Чтение это ставит дополнительные вопросы, неоднозначные по сути, открывающие сложный выбор. Что важнее - долг или любовь, где граница между верой и черным фанатизмом, между светом и тенью, между Богом и Сатаной, падшим Ангелом. В жизни порой приходится идти по лезвию бритвы, так легко свалиться в одну или другую сторону, за все отвечать надо самолично, ни за кого не спрячешься. И чем старше, тем больше вопросов возникает, на которые ответить не так легко, как в детстве, когда родители внушают тебе "что такое хорошо и что такое плохо". Чем дольше живешь, тем больше вопросов, чем ответов.

Автор пьесы - немец Мариус фон Майенбург, но действие происходит в обычной московской российской школе с такими узнаваемыми типажами, что спектакль обретает силу вселенской высоты, ибо подобное возможно в любой стране с любыми людьми, совпавшими во времени и пространстве: Мать, Сын, Друг_Сына, Девушка_в_грёзах_Сына, Учитель_Сына, Директор школы_Сына...

На сцене Мать-Одиночка - Инга Южина (любимая с давнего откровенного-искреннего-эпатажного ЖЖ, который открыл для меня Личность - Юлия Ауг) и её сын Вениамин Южин (школьник) (Никита Кукушкин).

С первых же минут понятно: замотанной межгендерной матери, которая и за себя, и за отца, не до разговоров с сыном, вошедшим в пубертатный период с утренней эрекцией, с внезапной эрекцией, в состоянии познания своего нового и непослушного тела и необходимостью анализировать взрослые проявления, которые контролировать невозможно. В руках у Вениамина - библия, он постоянно цитирует тексты, не расслабишься, приходится вслушиваться внимательно. Трудишься, не давая мозгу отдохнуть.

По мере развития действия, которое напрягает необходимостью следить за мыслью автора, одновременно проецируя на личный опыт - мозги кипят, - начинаешь осознавать, насколько виртуозен диалог темных и светлых сил в каждой отдельно взятой душе.

Постулаты из Библии, которыми руководствуется Венечка, производящий впечатление человека, ищущего истину и находящего его в Боге, в вере, превращаются в руководство к убийству.

Как в жизни, высокое и низкое, смешное и страшное соседствуют, переливаясь из одного в другое: как увидеть грань и остановиться?

Для меня в этом спектакле стал главным поединок между двумя силами - мнимой и реальной. Избегаю слова "истинный", ибо истина для каждого своя.

Вениамин и Елена Львовна Краснова (преподаватель биологии, школьный психолог) в виртуозном исполнении Виктории Исаковой, которую видела студенткой и уже тогда понимала, что это - Актриса, подтверждению чего рада сегодня очень - между ними происходит постоянный диалог, яростный, с четко обозначенной позицией.

Биология-психология в одном человеке создает возможность посмотреть на человека со стороны разума и со стороны чувственности. Духовное/душевное и физиологичное: человек соединяет в себе всё, но далеко не всегда гармонично.

Елена Львовна как носительница еврейства, - на что отголоском темы равновесия между высоким и низким, между гордыней и смирением, между осуждением и принятием откликается пьеса, - единственная из всех пытается понять Вениамина через его веру, через его создание кумира, и именно Елена Львовна становится мишенью его животного желания убивать как управлять миром в роли бога.

На спектакле я думала, что не смогу ничего сказать об увиденном, настолько многослойные мысли возникали. Казалось, вместо смыслов скажу - смотрите сами, если сможете. Иные вещи лучше понять в одиночестве, вне других.

Тут - малая часть того, что всколыхнулось.

В Гоголь-центре была впервые. Странное пространство, не очень удобное, не очень уютное.
Выводящее из зоны комфорта, чтобы встряхнуть болото обыденности: мы сидели на подушечках без опоры для спины, неудобно.

С какого-то момента зрители из зала стали выходить, тихо, деликатно, без демонстрации пренебрежения к происходящему на сцене.

Сначала я подумала: уходят верующие, им невыносимо увидеть такое обращение с верой, с текстами библии. Типа, оставшиеся - во власти бесов, которые сидят, как рыбаки, и ждут своего часа. Так мой психолог сказал моей подруге на консультации.
Мне он же дал понять, что театр - это что-то нечистое, не божественное, на мое предложение пригласить его на его любимую нравственную "Утиную охоту" ответил таким отказом, что вопросов больше не возникло.
И вот сижу я в театре, слушаю цитаты из библии, вижу, что делает человек под влиянием чтения и массированного цитирования библии, понимаю уходящих - оскорбительно для верующих увиденное, да.

Думаю: вот получается, что охвачены бесами именно те, кто остался досматривать, кто не оскорбился неоднозначной трактовкой библейских текстов.
И я, в том числе.

В метро, пользуясь бесплатным wi-fi, читаю книгу "Несвятые святые" Шевкунова, выпускника ВГИК, ставшего монахом, размышляю о неоднозначности человеческой сути: монахи - тоже люди, ничто человеческое им не чуждо, ни юмор, ни хулиганство в какие-то моменты. Святые ли они? Отнюдь. Люди.
Читаю "Любовь. Ищущим и нашедшим" Андрея Ткачева, священнослужителя, и вижу, как он порой пренебрежительно высказывается по каким-то моментам.
Есть люди, которые не являются воцерковленными, но в которых дух силен.
Опять думаю: может, как раз ушедших, которые не захотели задуматься, досмотреть до конца, убедили это сделать бесы?
Как понять, в ком они больше влияния имеют?

На кого смотреть, в ком искать опору?
Где есть Бог - в церкви или в душе, внутри человека?
Библия написана людьми?
Грехи тебе кто отпускает - такой же грешный человек?
Кто более набожен - подросток, который хочет убить учительницу, цитируя библию, или учительница, которая пытается понять подростка через эти цитаты, но не демонстрируя религиозности?

Спектакль - про веру наизнанку. Вроде и вера, а присмотришься - и что-то не то.

Очень непростой спектакль, задающий такие сложные вопросы.
Тем важно было увидеть, сколько молодежи на этом спектакле. Зал был полон. Ушедшие были, но не так и много. В гардеробе молодые ребята говорили о том, что спектакль произвел на них сильное впечатление. Это так здорово, ведь большинство этих подросших подростков так же не имеют возможности обсуждать такие вопросы со своими замотанными делами мамами, как Венечка.

На поклонах мы с подругой подошли к сцене с цветами для Юлии Ауг.
Вслед за нами с цветами для артистов подошла Алиса Гребенщикова.



Я обрадовалась неимоверно: мы знакомы давно, узнала Алису в жж режиссера Алексея Рудакова, снявшего Алису в своем фильме. Алиса - человек удивительно тонкой душевной и духовной организации, поэтичный. Она - большая труженица, как показал проект "Ледниковый период". Чуткая, нежная, ранимая. Красивая. Ставшая прекрасной мамой для своего сына - лучшего мужчины её жизни, она это поймет немного позже, когда он станет мужчиной, она пока этого знать не может, а я знаю точно.



Я пожалела, что не сделала, как Алиса, не принесла цветов для каждого из артистов - все достойны. Виктория Исакова - сильнейшее исполнение, многогранное, виртуозное.



Никиту Кукушкина видела, когда он учился в ШС МХАТ, но тот курс помню плохо, видела мало, хотя впечатление было сильное. Сейчас будто открыла - талантливый актер, с харизмой сложной, мускулинной, гипнотической.



Я окликнула Алису, мы обнялись. Знаете, у неё какие-то удивительные объятия, я ни у кого больше таких не знаю - наполненные неизъяснимой нежности, бережности, света.

Спустя мгновение к ней подошла Вера Полозкова - высокая, повзрослевшая в сравнении с тем, какой я видела её несколько лет назад на Мхатовском вечере Марины Брусникиной, где Вера была с мамой, и вслед тому театральному на её вечере в Булгаковском доме, где Вера упомянула актерское исполнение Юли Чебаковой: "Я написала трагическое стихотворение, а прочитано оно было так, что весь зал хохотал, мама толкнула меня в бок локтем и сказала: "Учись, как надо читать стихи".
Алиса рядом с ней казалась маленькой.



Какие силы сводят людей в одном месте? Зачем?

Tags: Гоголь-центр, Размышления, Театр, Театр 16-17
Subscribe

Posts from This Journal “Театр 16-17” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

Posts from This Journal “Театр 16-17” Tag