Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Category:

Письма Беллы Ахмадулиной Борису Мессереру

...я люблю тебя — прежде неизвестным мне способом чувства, объединяющим страсть — этого и не было — и зачарованное уважение...
Боря,
Я пишу Тебе с тем, что я и впрямь люблю Тебя.
Люблю.
Прекрасный день сияет,
Сумрак в твоей мастерской —
любимое время окраски,
Но солнце каково!
Ты не видишь — как солнце вселилось в мастерскую и блещет!
На полу, на ступеньках — лежит как явь и блещет, и существует.
Как я люблю всё это — что в окне, на крыше и поверх крыш. Но я увидела всё это только силой зрения, лишь отсюда, из этого места моей судьбы, из Твоей мастерской. И благодарю Тебя.
На этом высокопарное и художественное кончается.
Я, пока тебе пишу, всё время говорю по телефону. И считаю…
 
Моя мастерская произвела на Беллу сильнейшее впечатление. Она по-настоящему полюбила это пространство и как бы растворилась в нем. Это огромное светлое помещение, завешанное картинами и заставленное разными диковинными предметами — граммофонами, старинными утюгами, самоварами, шарманкой, прялками и многими, многими другими вещами, соответствовало представлению Беллы о художественной атмосфере места обитания поэта, художника, мыслителя. Здесь не было ничего, что бы напоминало о мещанском уюте, и существовала своя необычайная обстановка, питавшая творческую мысль Беллы и дающая отдохновение неприкаянности поэта.
 
* * *
Боря!
ключ
 
Боря, я не умею Тебе сказать, что ты — для меня и как желаю тебя от себя… и к этому клоню.
Меня звали лишь в Издательство на Басманной (антология: стихи, выбранные ими, еще хуже других моих стихов).
Прости меня. Я хотела — лишь любить, забыть всё и любить тебя, помочь убрать, стать победителем моли. А моль — победила.
Боря, я уверена, что ты догадаешься, куда мне позвонить. (Они не звали и не виноваты, но, может быть, они знают: как, зачем?)
 
В издательстве «Художественная литература», расположенном на Басманной улице, предполагалось выпустить сборник стихотворений Беллы. Белла надеялась что осуществление этого замысла как-то поправит наше плачевное финансовое положение.
 
* * *
Боря,
Я задумала и желала с нижайшей любовью преподнести Тебе первую книгу из всех этих вот, ту первую, которую увижу и возьму в руки.
Увидела, взяла, а обложка с помаркой. Поэтому и вторую, уже лишнюю, имею дерзость и нежность Тебе преподнести.
Боря, я очень долго составляла эту надпись. И плакала даже — составляя.
Мне стыдно, что я так долго жила без тебя — ты заметишь это, если станешь читать эту книгу, которая — не прекрасна.
Прости меня и прими в дар мою книгу и мою жизнь (высокопарно, но справедливо придумано). Понимаю, что второй упомянутый подарок — незваный, громозд­кий и обременительный.
Белла
6 марта 1975 года
 
Книга «Стихи», вышедшая в издательстве «Художественная литература», была долго ожидаема. Она рождалась очень трудно из-за сложностей с цензурой, возникавших по любому поводу, что современному читателю даже трудно объяснить, поскольку вникнуть в придирки цензуры современный свободный человек не в силах. Предисловие, написанное Павлом Григорьевичем Антокольским, было призвано защитить книгу. Начиналось оно торжественно: «Белла Ахмадулина. Дарование по-мужски сильное, ум по-мужски проницательный. Я говорю не о мастерстве, не о технике, манере или стиле. Говорю о большом, коренном. О нравственном напряжении растущей на наших глазах личности».
Сама надпись на подаренной мне книге несет в себе напряжение, соответствующее состоянию Беллы в этот момент.
Павел Григорьевич Антокольский, будучи намного старше Беллы, человеком другого поколения, сумел разглядеть ее талант очень рано и всегда писал о Белле с восхищением и восторгом.
 
               Павел Антокольский
 
               Белле Ахмадулиной
 
               Кому, как не тебе одной,
                       Кому, как не тебе единственной —
                       Такой далекой и родной,
                       Такой знакомой и таинственной?
 
               А кто на самом деле ты?
                       Бесплотный эльф? Живая женщина?
                       С какой надзвездной высоты
                       Спускаешься и с кем повенчана?
 
               Двоится облик. Длится век.
                       Ничто в былом не переменится.
                       Из-под голубоватых век
                       Глядит не щурясь современница.
 
               Наверно, в юности моей
                       Ты в нашу гавань в шторме яростном
                       Причалила из-за морей
                       И просияла белым парусом.
 
                                                                        1974

* * *
Боря,
Я так и не нашла ключа и не сумею вернуться прежде тебя, и как же быть с твоим голодом?
Я поеду на Ленинградский рынок и зайду в тот дом, хотя сейчас не пора для добрых известий и переводов.
Я очень страдаю из-за того, что всегда огорчаю тебя. Мне нет на свете другого совпадения, кроме как с тобой, и всё же я с мукой вижу, что не подхожу тебе для радости и облегчения жизни. Я так сильно отношусь к тебе, но, видимо, имею редкостную склонность к несчастью, и тебя, моё единственное достижение и награду мне ни за что или — я не знаю, за что, не умею использовать как блаженство и опять норовлю преуспеть в страдании. Моей звездой не предусмотрено благоденствие, но она глумится надо мной, не предоставляя мне совершенства трагедии, положенного тем, кто совершенен. В мою левую ладонь прежде не было вписано (я не однажды предъявляла ее тем, кто грамотен в чтении этих линий) умение любить мужчину. Но я люблю тебя (в этом месте моего письма позвонили с Мосфильма, что Куросава по-прежнему доволен, и договор и жалкие деньги по фальшивому тексту, и перебили), я люблю тебя — прежде неизвестным мне способом чувства, объединяющим страсть — этого и не было — и зачарованное уважение.
Нет, не дают сказать — всё звонят: «Юность» — им меня не надо... не из-за денег, а — программа, но обсуждение торжественности и прочий вздор, Антоколь­ский: любит тебя, возбужден поездкой в Болдино, подтверждает, что мне, всем видной напролёт, не довелось быть на виду вместе с человеком мужского пола (рода), а не на виду — ничего не было.

***
Нашла это тут, писем много.
Есть предисловие Бориса Мессерера, заменяющее ответные его письма Белле, тонкое, говорящее о его любви к ней.

Порой кажется, что нет никакой любви, что всё грустно, печально, всё пропитано одиночеством.
Как по-разному чувствуют любовь, выражают её, принимают или не верят в неё.
Tags: Любовь, Мудрое
Subscribe

  • Про человеческие совпадения

    Чем дольше живешь, тем тоньше восприятие тех, кто оказывается близким. Иногда до удивления. Все мои массажисты и косметологи, с которыми всегда есть…

  • Взгляд со стороны

    Много лет назад жила я в Лефортово, шла с работы. Работала я тогда уборщицей. Садики тогдашний мэр Москвы Гавриил Попов большей частью упразднил,…

  • Причудливое

    Возвращалась сегодня из театра. Скользко. Темно. Неуютно. Новым годом и не пахнет. Мужа дома нет, окна темные, никто не ждет. По дороге из метро…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments