Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Categories:

Семейное

Искала в архивах в инете фотографию, где мы детской дружной семьей: мама, папа, брат Саша - любимый, я. Нет-с. Надо искать в бумажных, сканировать, я так беспомощна в гаджетах, имея диплом инженера по газовым лазерам - кто бы мне сказал на защите диплома, что мой дипломный лазерный микроскоп, занимавший полкабинета в ФИАН СССР на Вавилова, превратится в тупую лазерную указку...


Две сестры-бабушки, две сестры, мама и тетя, я и брат. Фотографировал папа-журналист, военный, на Зенит-зеркалку, на который и я потом снимала по учебе в МЭИ, мы же с братом выпускались как инженеры-оптики, я пошла по его следам.
Ирония судьбы.
Папы на фото нет. Из мужчин - только мой брат.
Бабушки умерли друг за другом: мама жила у мамы, тетя жила у тети. Бездетная тетя жила у бездетной племянницы.
Папу на фото не видно - нет папы. Так и получилось.
Мама и папа умерли.
Брат мой любимый Саша... Позвоню - ответит пьяный. Нет, значит, не общаемся. Сколько от него натерпелась, начиная с детского моего горшка на голову "увидишь Москву" в мои 3, в запертой с ним комнате, пока родители в гостях. Надела. Никакой Москвы, только наслаждение брата: сестра-дуреха. Заканчивая...
Заканчивая, да.

Позвоню, привезу для его детей пакет с вещами от сына, его крестника, между прочим, за всю жизнь от крестного отца давнишний чупа-чупс, который я-то помню, сын - вряд ли. Крестный отец. Надежа и опора? Какая духовность?

Отец умер в конце 90-го, не знаю, как и где - он ушел не только от нас, но и от своей второй жены.
Успел увидеть моего Женьку, сказал ему:
- Что улыбаешься, дядьку незнакомого увидел?
- Почему дядьку, ты же родной дед?

... Кто со мной давно, тот всё знает про отца... Горько и больно.

...

Мама умерла два года назад. Об этом нет сил и сейчас говорить.
Что бы мама ни делала, она - мама...

Я люблю и маму, и папу. И бабушку мою родненькую. Это для дочерей она - ... мама, от которой боль и горечь, обиды, наказания, запреты.
А для меня - моя любимая бабушка, от которой и умение вязать, и большое рыхлое тело, живот, сотрясающийся при смехе, тот самый смех, беззлобный, и любимые сырники, и блинчики, загаданные по пути - трехминутном - из школы с тоской от себя-неудачницы, и кусок лимона под язык, когда темно в глазах и тошнит, и любимые вареники с вишней, когда возвращаешься из летнего лагеря, когда каждый день вне дома зачеркнут крестиком на стенке... Как бабушка знала, что я хочу домой и вареников с вишней?
И любовь, и тепло - от бабули...

Они умерли с 30-летней разницей в одном возрасте. Бабушка и мама.
Гробовщик, копающий в бабушкиной могиле ямку для маминого ящичка с прахом, достал ... бабушку...
Заплакала.
Он:
- Чего плачете?
- И я в эту могилу лягу.
- Да вам рано. Вы ещё...

А от бабушки до мамы - миг пролетел...

Собственно, какая мне будет разница. Это уже сын будет думать...

Брата я как любила, так и люблю. Несмотря ни на что.

Позвоню ему - есть контакт.

Он как не хотел меня в своей жизни, так и получается. По его. Овен, понимаешь.
Они с моим мужем родились 6 апреля. Только брат постарше.

Вот он, когда я родилась. Скорбит?:)



Редкий кадр - папка с нами. В комнате, куда меня переселили потом к Сашке.




Семья.

Папа мой - обычно с другой стороны фотографии. За объективом. Не было тогда никаких селфи.

А фотографии всей семьи в яндекс-фотках не нашла.

Только мама-папа и мамина младшая сестра. До нас. Нет нас тогда - ни Сашки, ни меня.



Ушастый папка, ниже - его папка, мой дед, которого не видела ни разу. Папкина сестра Ляля (Лариса), которую у нас было принято не любить. Двое сыновей, моих братьев двоюродных, коих не помню, не знаю вовсе. Да третья дочка, чуть не ставшая жертвой аборта, родившаяся, да погибшая через 10 лет в Ливии по дороге из посольской школы. Зачем жила 10 лет, нежеланная? Даже имени её не помню...

Семья...

Бабушка по отцу, Мария Федоровна. Свекровь...



Мы с братом, любимым моим Сашкой.


Только вот я его нелюбимая сестра...
А тут мы в Виннице, в центральном парке культуры и отдыха: у мамы и её сестры мужья - офицеры, один служит в Виннице, другой - в Нежине.
Украина, родина...


Младший, двоюродный, любимый братик Толька, потом окажется приемным, узнаю про это лет в 35.
Чуть после его фразы: "Эх, Олечка, вот если бы мы с тобой поженились и уехали жить далеко-далеко...!"
О чем может быть разговор, если - брат и сестра. Он-то знал, а я нет.
Семейные тайны, скелеты в шкафу...

Счастливое детство в Виннице... Бездетная тетка мамы и тетушки, бабушка по отцу, моя детская "баба Яга", и мы с Толькой, у которых радости полные штаны, а впереди...


Братская могила, где захоронен дед. Село под Харьковом.


Похоронка.


Успела съездить на могилу деда в это Петровское, одно из десяти под Харьковом, похоронка с ошибками, спасибо харьковчанке Ксюше, которая читала мой жж и попросила своего мужа подбросить до его детских мест. После майдана написала одно письмо, из которого я поняла, что Россия отныне - враг и агрессор, связи больше нет. Я россиянка...

Никипелов - с грамматической ошибкой, но мой дед, точно. Русский из-под Курска, погибший под Харьковом. Москаль.





Тетушка моя, младшая мамина сестра, лет 30 назад на этой могиле. Зареванная. Пионеры тогда пришли, в строй встали, не видно тут...



Мама на могиле так и не побывала. Я за неё после её смерти.



Бабушки, мама, папа...
Куда девается детская вера в незыблемость?

Откуда приходит отчаяние, боль, пьянство, одиночество?

Вот мы с папкой в Вюнсдорфе у окна нашей кухне и комнаты, где я нечаянно стала свидетелем их секса, который всю жизнь числила, как насилие на мамой.



- Тише, Ольга проснется...
Мне казалось, папа бьет маму одеялом, а мама боится, и я должна что-то сделать, чтобы её защитить.
Но я затаила дыхание и промолчала. Страшно было очень. Мне было года 4.

Такое вот взрослое счастье - не поймешь, где боль, где страх, где оргазм...
Где я?


Меня потом перевели в комнату в брату. Кроватку мою детскую со мной.

Москва. Родители уже живут в отдельных комнатах. Папа фотографирует. Для меня ничего не изменилось пока.
А у мамы глаза заплаканные уже. Взгляд затравленный, обида в глазах уже живет.


Кто бы знал тогда...

Ковер этот у меня под ногами теперь лежит.
Мамы нет. Папы нет. Семьи той уже нет.
А ковер жив.
И я.


Вот утро перед школой, завтрак. Папа снимает на свой "Зенит", он был военным журналистом, зеркалку имел. За спиной - Сашка мой из пиалы чай допивает. Солнечно. Ранняя осень или позняя весна - окна кухни в Лефортове выходили на восток, солнечно.



Там теперь живет чужой человек.


Отец в детстве.


Его дед.
Кто он? Почему с хлыстом для коня? Ничего не знаю.


Сапоги какие. Богатый? Ничего не знаю, кто это.

О, нашла таки.
Папа, мама, брат и я - дружная семья. Вюнсдорф. Пианино ещё не куплено, ремня мы с братом пока не узнали, всё впереди.


Мне 4 месяца, сколько веры в лучшее в глазах...


помещалась в маминой руке.

Бегом в светлое будущее. Снимает папка.


Мы с мужем. Тоже ГДР, только не Вюнсдорф, а Альтес-лагерь. Я беременная сыном. УЗИ не было, я хотела дочку тогда.



Муж маленький. Его семья - тайна за семью печатями.


Тоже радуется, верит в лучшее.

Женька мой, сидит в домике, в стенке, которую муж своими руками собрал из заготовок. Гарделеген, Германия.



Мама...


Сын и я


Семья



А у вас?
Tags: я
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments