Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Category:

Про родительские наказания

Получила вчера сообщение от подруги: я пишу одну историю и у нас с подругой возник спор. это история про мальчика, его иногда бьет папа. но мальчик папу любит, уважает, и хочет быть на него похожим. подруга говорит,что папа может бить только за серьезные провинности. если он бьет его, условно говоря, за двойки, то мальчик должен протестовать против этого...и это как-то должно на него повлиять. а я не знаю, так ли это. мне почему-то кажется, что раньше родители часто лупили детей ремнем в том числе и это было нормальным и не воспринималось как ужас-ужас. я хотела спросить, знаешь ли ты что-то об этом. и еще ты иногда в жж делаешь опросы. вот интересно было бы спросить людей, били ли их родители в детстве, что они при этом чувствовали и повлияло ли это на них как-то во взрослой жизни

Меня в детстве били ремнем. Мама и папа. Папа всего один раз, потому старший брат на меня наябедничал. За что - я не могу вспомнить, мне кажется, повод не был серьезным, мы вообще с Сашкой часто не сходились во мнениях. Он изначально вообще не хотел ни брата, ни сестры. На брата потом согласился - куда деваться. УЗИ не было. Родилась я. Он был недоволен "обманом". Но тоже деваться некуда, сказал: "Ну, назовите её хотя бы Ольгой". Ему было 3,5 года. Меня он не любил, а я его любила очень, раздражала его, похоже.

Короче, папа послушал Сашу и решил меня наказать. Но его наказание не было серьезным так же, как и моя провинность. Иначе Саша пожаловался бы маме - мама била по-настоящему.

Папа взял ремень в руку, схватил меня за левую руку и стал меня побивать. Я выгнула спину, пряча попу под широкое платье, животом вперед, ремень не доставал до попы, больно не было, при этом я сообразила, что надо бы плакать, чтобы никто не заметил. Заметил даже Сашка, о чем сообщил папе. Но папа улыбался, из чего я поняла, что это была игра такая, куда больше, чем наказание. Тогда я решила, что хорошо отделалась, а став взрослой, оценила отцовскую незлобивость.

А вот мама била в сердцах, по-настоящему.
Было это несколько раз, но больше всего запомнился один обидный донельзя.

У нас дома было немецкое пианино, которое мама купила в ГДР перед отъездом в Союз. Папа служил в Вюнсдорфе. Зачем она купила его, я не знаю: в маминой семье никто не занимался музыкой. То ли это была её мечта - они жили в доме, где было много артистов из оперного театра, мамину младшую сестру один из соседей хотел обучать пению, у той был отличный слух, но бабушка твердо сказала, что в их семье проституток не было и не будет, музыки в доме не случилось, тетка до сих пор плачет, вспоминая это, пела всю жизнь в самодеятельном хоре, солировала. То ли хотела, чтобы дети получили хорошее образование. Не узнать уже. Пианино было куплено, при этом перевозили его почему-то военным вертолетом по воздуху, это запомнилось на всю жизнь.

Первым в музыкальную школу отдали брата. Он походил полгода, сказал, что ему не нравится, что он хочет учиться на гитаре, ему купили гитару, он походил ещё с годик-полтора, да и бросил, хотя мама потом привезла ему из Болгарии электрическую бас-гитару. На ней он играл недолго, влюбился, продал гитару, чтобы потратить деньги на девушку.

Пианино надо было оправдать:) Окупить. И мама отдала в музыкальную школу меня. На собеседовании меня определили в класс скрипки, мама скрипку покупать не хотела, типа, осанку испортит и пятно будет под подбородком. Наняла мне преподавательницу, которая ходила к нам домой. Это была полная еврейка, она садилась рядом, ставила мне руку "с яблоком в ладони", и почти всегда засыпала на занятии. Я могла перестать играть и ждать, когда она очнется. Мама в комнату не заходила, не видела ничего, а я стеснялась рассказывать, потому что взрослые - другие, им виднее, нельзя жаловаться, ябедничать.

Однажды она пришла к нам со своей дочкой-дошкольницей. Чтобы она не скучала и не мешала занятиям, мама дала ей мои книжки и игрушки. Одна из книжек была волшебной, изданной в Венгрии на русском языке: про девочку, с которой происходили нехитрые истории. Фокус был в том, что в конце книги на обложке были прикреплены голова и ножки из картонки, они разворачивались в куколку, а в тексте на правой странице были картинки разных платьев, очень красивых. Содержание я знала наизусть, но книжку часто открывала, чтобы снова и снова смотреть, как красиво одета эта необычная кукла.

Девочке эта книжка, разумеется, тоже понравилась. Мама щедрой рукой подарила ей книжку, не спрося моего согласия. Мне было очень обидно. Уроки музыки я и прежде не любила, а после этого и вовсе воспринимала как некое насилие надо мной. Слова такого я не знала, а ощущение незащищенности уже было.
Зато у сына я всегда спрашивала, можно ли отдать или выбросить какие-то его игрушки или вещи. Уважала его право на собственность.


В декабре в музыкальной школе, очевидно, освободилось место в классе фортепиано, мама отдала меня в школу. Где-то в марте моя учительница по специальности спросила, как у меня дела на сольфеджио. Смутно я догадывалась, что кроме фортепиано (2 раза в неделю), все ученики ходят раз в неделю на сольфеджио и музыкальную литературу. Но поскольку мне лично никто не говорил, что я должна ходить, с учительницей не знакомили, а с детьми я там не общалась, пришла-ушла, то на сольфеджио не ходила. Мне тогда было 9-10.

Короче, мне пришлось начать ходить и на сольфеджио. Все ребята уже прошли необходимую теорию про квинты-кварты и прочее, со мной никто особо не занимался индивидуально, я чувствовала себя непроходимой тупицей, т.к. из успехов у меня были только отлично написанные музыкальные диктанты, когда на слух нужно было записать нотами проигранную учителем мелодию. Всё остальное шло тяжело.

Это всё было так неприятно, что я стала прогуливать уроки, которые отсиживать мне было мучительно.

Однажды прихожу я с такого "урока", который просидела в гостях у Сашкиной одноклассницы Милки, я её очень любила. А мама, у которой в ванной стоял пар от стирки, разговаривает с кем-то по телефону.
Увидела меня, строго спрашивает:
- Ты где была?
- На сольфеджио, - уже догадываясь, что это звонок от учительницы, сказала я, т.к. вранье никогда не было моей сильной чертой, сходу не перестроилась.

Мама положила трубку, спустила на меня свое раздражение и ушла в ванную, крича оттуда, какая я ... нехорошая.
Мне было стыдно, что я соврала, что попалась на вранье. Ещё было очень обидно, что Сашке разрешили бросить занятия музыкой, а я почему-то должна ходить, совершенно без желания и способностей к музыке, было горько слушать оскорбления.

Я не вынесла всех этих переживаний, маминого крика и тихонько вышла за дверь, спустилась на полпролета вниз, села на ступеньку и сидела в горестных размышлениях о себе такой ужасной и несчастной.

Мама, видать, заметила мое отсутствие, выскочила на площадку, увидела меня на лестнице и закричала, чтобы я шла домой. Как овца, я поднялась за ней в квартиру.
Тут и началось.

Очевидно, мое нежелание слушать её высказывания по моему поводу стали последней каплей. Мое упрямство её раздражало, ей хотелось, чтобы я подчинялась ей полностью, делала, как он велит.
Я сняла шубу с надставленными рукавами и подолом другого цвета, мама схватила ремень и от души меня отлупила.

Дня через два она мыла меня в ванной. Была я худенькой тогда. На ребрах, видимо, были синяки. Потому что мама мыла мне спину и спрашивала, не больно ли мне и объясняла, что избила меня не за прогулы, а за вранье. Я стояла молча, опустив голову, и думала о том, что вот уж или не бить, или не просить прощения, если били меня за дело.
Тогда я приняла это как правду, вроде как заслужила, повод был подобран верно.
Но я сейчас я думаю, что избила она меня за упрямство.

Хотя повод каждый раз находился правильный, объясняла мама, что бьет за дело, но уже став взрослой, мамой, я поняла, что дело было не в поводе, а в причине: мама часто гневалась и не умела гневом управлять. Срываться легче всего на том, что не способен дать сдачи. Домашние животные слабые люди, зависящие от взрослого человека, чаще дети, иногда постаревшие родители, страдают от насилия в семье чаще всего.


Такой длинный рассказ с подробностями написала, чтобы лучше были понятны чувства того ребенка.

Было ли больно? - Было.
Было ли справедливо? - Формально, да.
Прав ли бы родитель? - Тогда это казалось правильным. Теперь понимаю, что это было проявлением беспомощности родителей. Не зная, как реагировать на поведение ребенка, родитель самым простым способом воспитания-наказания использовал ремень. Традиция? Возможно. Моя бабушка тоже била своих дочерей, чем ни попадя. И тоже вроде бы за дело. А только это тоже было беспомощностью, неумением воспитать детей другими способами, нежеланием понять своих детей и гневливостью, несдержанностью.

После того случая мама меня, кажется, больше не била. Разве что подзатыльники были в сердцах.
В дневнике, который я начала вести чуть позже, написала, что я никогда не буду бить своего ребенка, что буду брать его с собой в театры и всегда в отпуск.
Что такое ремень, сын знает по прямому его назначению, я сумела сдержать данное той девочке слово. Хотя желание отлупить сына у меня тоже было, это правда. Удержаться было тяжело: гнев - чувство очень сильное. Поначалу просто удерживала себя насильно. С годами я научилась разбирать свои чувства на составляющие и работать с гневом изнутри. По сути, научилась уделять свои чувствам внимание, понимать себя и перестать себя ненавидеть - плохую, гневную как моя мама, которую боялась и ненавидела в те моменты, когда она кричала или била меня. Причин для гнева становилось все меньше: обнять свою внутреннюю одинокую и недолюбленную в детстве девочку становилось все проще. Я училась понимать и любить себя и других.

Вот так и повлияли на меня наказания: не научили меня быть хорошей тогда. Но та боль научила сострадать другим, в первую очередь, своему сыну. Он недавно рассказал, что с друзьями был разговор про физические наказания, он сказал, что его ни разу в жизни не били, а у меня крохотный такой комочек в горле появился, т.к. я-то знаю, что такое могло быть, желание поступать так же, как со мной, было.

Наказание не отучило меня от упрямства в детстве. Я была послушной, в целом, довольно управляемой, училась хорошо и пр. Но иногда маму раздражала. Очевидно, когда ей самой было тошно.
Наказание научило меня находить другие методы воспитания, прежде всего, самой себя.

Что вы думаете про наказания, как переживали, чему это вас научило?
Tags: Вопрос, Воспоминания, Психология
Subscribe

  • Одесса

    Наткнулась на диски с фотографиями Одессы. Боже мой, когда-то я ездила туда на каждые майские. Впервые поехала в 2009-м. 10 лет пролетело, как один…

  • И смех, и грех:)

    Прочитала новость про то, что под Одессой на стене старинной крепости Аккерман нашли автограф 1796 года француза Франсуа Кауфера, инженера Османской…

  • В Одессе

    в военном госпитале умер на рабочем месте, в операционной, известный военный хирург Олег Кушнир, который спасал пострадавших в Доме профсоюзов. Делал…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • Одесса

    Наткнулась на диски с фотографиями Одессы. Боже мой, когда-то я ездила туда на каждые майские. Впервые поехала в 2009-м. 10 лет пролетело, как один…

  • И смех, и грех:)

    Прочитала новость про то, что под Одессой на стене старинной крепости Аккерман нашли автограф 1796 года француза Франсуа Кауфера, инженера Османской…

  • В Одессе

    в военном госпитале умер на рабочем месте, в операционной, известный военный хирург Олег Кушнир, который спасал пострадавших в Доме профсоюзов. Делал…