Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Category:

"Братья", реж. Евгения Сафонова, "Приют комедиантов", Санкт-Петербург

Дворы Петербурга навевают уныние серым асфальтом во весь двор, уродливыми трубами, лепящимися к высоким стенам. Спасает красота у-лич-ных (у лица) архитектурных украшений. Вчера ночью за окном так долго кто-то плакал, что я не выдержала и выгянула в окно: напротив у двери с граффити рыдала молоденькая девушка, ее обнимала подруга, рядом стоял парнишка в летней рубашке (при минусовой температуре). Все трое выглядели трезвыми. "Не могу больше!" - кричала девушка, причины не поняла: парень присел на корточки, обнял колени девушки, поднял и унес с моих глаз. 18 лет - возраст первых сильных страданий от неумения любить и быть любимым.

На сцене театра шестеро совсем молодых актеров. Начало обескуражило: казалось, я вижу наркотическую ломку, всплыли недавние кадры съемок людей, накурившихся спайсов. В программке написано: "Одна из задач, которую мы ставили перед собой - желание приблизиться к пониманию природы сомнений, рефлексии". Видимо, рефлексия в представлении режиссера похожа на такую ломку?
Две девушки и четверо молодых людей произносили текст Достоевского бесстрастно и монотонно, действие было похоже на шахматную игру, когда фигуры передвигаются по умыслу игроков, не позволяя предугадать результат этих передвижений. В какие-то моменты с героями случались истерики, будто на контрасте с общим ровным скороговорочным повествованием. Сочувствия эти выплески страсти не вызывали, скорее, хотелось выставить дистанцию с происходящим. Почему-то подумалось про женскую режиссуру: происходящее напоминало растрепанность хорошо продуманной прически, так бывает просчитана неаккуратность в одежде, должная показать другим умение быть свободной, однако такая просчитанность не равна свободе абсолютно.
После первого действия в зале появились пустые кресла. Действий, однако, три, два антракта, очевидно, - большой подарок зрителям, терпение которых не бесконечно: действие это терпение испытывает по полной, третьим добивает тех, кто остался, что совершенно не заслуженно преданными зрителями.

Во втором действии неожиданно заиграла сценография: красивая сцена с вращающимися плоскостями заворожила. Актерские монологи погружали в размышления вместе с Достоевским и ребятами. Смотрела на них, думала, насколько этим актерам близки сомнения автора, как им в их возрасте живется в современном мире, как часто бывают у них мгновения, когда хочется кричать на всю улицу "я больше не могу!"

Казалось, спектакль набирает глубину: как 20-летние начинают ставить перед собой глобальные вопросы, скорее, через страсти и боль, но поверхностным разумом, 30-летние идут по пояс вглубь проблем, пытаясь отойти от усвоенных с детства шаблонов и выученных правил, так 40-летние уже имеют обширный опыт и соединяют чувства и разум, возвращаются к тем самым отвергнутым шаблонам как к личным истинам. Или не возвращаются...

На третье действие осталось чуть больше половины зала. И тут началась пытка - лично для меня. Один из братьев Карамазовых - мне уже было все равно, кто, если честно, - встал у микрофона и начал кричать, рычать, чавкать, эти звериные звуки напрочь отбили охоту хоть как-то участвовать в со-бытии с происходящим: хотелось отстраниться, уйти от этого садистического испытания подальше. Меня никто не спрашивал, готова ли я к подобному. Одно дело видеть истерику из окна, которое можно захлопнуть, если не хочешь сопереживать, другое дело, когда в театре тебя заставляют окунаться в чужую физиологию: по мне, так попытки такого рода манипулировать со сцены моими реакциями не достойны режиссерского звания.

Текст, который произносил монотонно-формально актер, мной уже совершенно не воспринимался, мне хотелось, чтобы это все поскорее закончилось. Желание понять мысль режиссера, которое в течение первых двух действий сохранялось, после этого физиологичного звериного рыка пропало напрочь: что-то нездоровое было в этой попытке самоутвердиться в роли режиссера, такая степень самовыражения вызвала отторжение.

Впервые в жизни я не аплодировала, тем более, на премьере. Молодой человек рядом со мной тоже не поднял рук для аплодисментов.

При этом актеры свои роли сыграли на все сто: дергаться в конвульсиях, должно быть, нелегко, соединять тяжелый текст с тяжелой физической нагрузкой - это ... закалка...

Честно говоря, я не очень понимаю, на какую аудиторию рассчитан этот спектакль: он выглядит слишком личным высказыванием, не каждому интересным.

На поклоны вышла, как я и ожидала, совсем девушка в чем-то черном с клепками: фотографию прикреплю позже.
После спектакля захотелось выпить коньяку:) Поскольку отдел был уже закрыт, купила кефирчику. Однако позвонила Олечка, приехала ко мне с шампанским и цветами:), мы просидели до трех утра в чудесных разговорах, так что спектакль сразу же и забылся, по счастью. Теплые дружеские посиделки в Питере много радостнее таких театральных вечеров:)
Актеры же молодцы!
Всевидящее Око
Tags: Питер, Театр, Театр 14-15
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments