Размышления: сон, любовь, Коляда и я
Сегодня снился долгий сон про Коляду: давно он не мне снился, а тут вдруг - раз, и в радость. Бывают ведь люди - всегда в радость.
Приехал "Коляда-театр" на гастроли в Москву, а только место - театр - какое-то странное, будто это происходит лет 8 назад, когда они ещё в екатеринбуржском подвале на Ленине, 69 были: сцена крошечная, зал маленький, узкий, высокий, однако людей так много, что чуть на коленях друг у друга не сидят.
Показывают незнакомую мне пьесу Николая Коляды, остальное все чисто колядовское - привычный пожившему дому и большой семье бардак из нажитых вещей, которые "когда-нибудь пригодятся", а потому копятся годами в кучи, награждающие людей судьбой.
На сцене трое актеров, почему-то врезалась Вера Цвиткис в главной роли. Потом вдруг появляется в костюмах Коляды Надежда Бабкина. И так она хорошо вписалась в пространство, в со-бытие с другими, хотя и сама, кажется, смеялась над собой в этой атмосфере, будто и она вернулась в подобие большого семейного дома.
Спектакль закончился, оживленные зрители выходят, обсуждая свои чувства так, будто это коллектив единомышленников, давно знающих друг друга людей.
А Николай Коляда вдруг идет ко мне в гости, ничего не организует, никого не направляет-режиссирует - просто человек, никакой не руководитель.
Мы с ним дружим девятый год, он очень близкий мне человек, я знаю, что он считает меня другом и любит, в этом сомнений нет.
Ноу нас никогда не было разговоров, чтобы он чем-то делился, что-то такое рассказывал, чего не рассказывал в ЖЖ или где-то ещё. В отличие от меня - я рассказывала ему всякое.
Просто у него нет времени: он всегда занят, расхватан другими людьми, а я не считаю возможным "иметь" его для себя одной - уважаю его жизнь, его время, его самого.
Люблю потому что.
Несколько лет назад я приехала в очередной раз в Екатеринбург на фестиваль, как обычно, заранее, чтобы посмотреть премьерные спектакли: за год между гастролями в Москве Коляда успевает выпустить 1-2 новых спектакля, ждать их очередного приезда для просмотра новенького в Москву долго.
Вдруг Коля говорит: "У тебя завтра будет время, я тебе Екатеринбург покажу?"
Бегом в салон отказаться от процедуры на это время ради такого случая.
- Только ты молчи, говорить буду я, - садясь в машину, предупреждает Коляда.
Не вопрос:) Ради такого счастья пожертвую и собственной говорливостью:)
Это был час тихого счастья рядом:)
Что говорил, куда возил, не скажу - ничего интимного, но что сказано наедине, - святое:)
А тут во сне Коляда пришел ко мне домой - даже во сне я с трудом верила в такое счастье.
Дом оказался не реальным, не схож ни с одной квартирой, где доводилось жить.
Дома, тем не менее, мама, живая, отчего-то недовольная нашим приходом, хотя всегда славилась гостеприимностью. Однако счастье от прихода Коляды так велико, что я оставляю недовольство мамы на потом - разберусь.
Мы сидим и говорим тихо, спокойно, как говорят давние друзья, не видевшиеся долго. О чем-то незначительном для других, но таком значимом друг для друга - о том внешнем, о поступках и событиях, которые говорят сами за себя: нам не надо говорить о чувствах и о том, что побуждает совершать эти поступки - мы говорим на одном языке, который понимаем со всеми нюансами, как говорят на диалекте люди одной местности, которых не поймет чужой.
Вскоре гостиная наполняется шумом пришедших после спектакля-разгримировки артистов: они заполняют собой все пространство длинной, широкой, некогда просторной комнаты, заставленной теперь мебелью и наполенной теми самыми вещами, которыми наполен и Коляда-театр.
Голодные, возбужденные теплым приемом зрителей, садятся за большой стол с нехитрой по содержанию, но щедрой по наполнению закуской.
Коляда перестает быть "моим", снова становится "всехним", руководит-режиссирует, по своей сути.
А я достаю фотокамеру, хочу запечатлеть происходящее для истории, для тех, кто не смог попасть, чтобы передать атмосферу. Радуюсь происходящему, ловлю моменты.
Коляда светится от радости и счастья, я тоже тихо радуюсь.
В какой-то момент, ближе к завершению праздника, стараюсь снять Коляду каким-то особенным. Но вдруг понимаю, что камера отказывается работать. Не понимая, в чем дело, не выходя из состояния эйфории от происходящего, лихорадочно нажимаю кнопки, чтобы понять, что происходит.
Одна из скрытых футляром камеры дверок открывается и выясняется, что все предыдущее снимала на пленку, которая тут же засвечивается.
Всё пропало.
Первое огорчение быстро сменяется мыслью: "Что ж, другие не увидят, это останется только в памяти тех, кто здесь и сейчас. И в моей памяти - навсегда".
Сон прервался.
Но я вспоминаю старый, 8-летней давности сон, который приснился в то время, когда их театр выгнали с Ленина, 69, они осваивали новое пространство.
Сейчас искала ссылку на него и вдруг обнаружила, что большинство записей под тэгом "сны" - про Коляду и его театр.
И думаю, что сон снова говорит о каких-то радостных событиях для Коляды и его театра.
И о моих тоже: я вижу в этом сне весточку, что близости с людьми станет больше, что я могу чаще доверять людям и больше думать о собственных чувствах, чем о чувствах других - мамы, к примеру, ведь всю жизнь это было значимо для меня настолько, что я подменяла свои чувства чувствами мамы.
Как важно научиться отделять себя от других, свои чувства от чувств других, свои желания от желаний других: сложно это, но возможно - слушать себя, ограничивать свое пространство от пространства других, уважать свое и другое=не свое, уметь этим другим восхититься, как чужой планетой - увидеть лучшее в другом и остановиться на этом, ограничиться этим лучшим, если не касается это тебя глубже, может не ранить.
Жизнь так скоротечна, что стоит успеть зафиксировать в ней лучшее.
Даже если "пленка засветилась".
Оставить в себе только любовь, радость от настоящего и восхищение жизнью.
Приехал "Коляда-театр" на гастроли в Москву, а только место - театр - какое-то странное, будто это происходит лет 8 назад, когда они ещё в екатеринбуржском подвале на Ленине, 69 были: сцена крошечная, зал маленький, узкий, высокий, однако людей так много, что чуть на коленях друг у друга не сидят.
Показывают незнакомую мне пьесу Николая Коляды, остальное все чисто колядовское - привычный пожившему дому и большой семье бардак из нажитых вещей, которые "когда-нибудь пригодятся", а потому копятся годами в кучи, награждающие людей судьбой.
На сцене трое актеров, почему-то врезалась Вера Цвиткис в главной роли. Потом вдруг появляется в костюмах Коляды Надежда Бабкина. И так она хорошо вписалась в пространство, в со-бытие с другими, хотя и сама, кажется, смеялась над собой в этой атмосфере, будто и она вернулась в подобие большого семейного дома.
Спектакль закончился, оживленные зрители выходят, обсуждая свои чувства так, будто это коллектив единомышленников, давно знающих друг друга людей.
А Николай Коляда вдруг идет ко мне в гости, ничего не организует, никого не направляет-режиссирует - просто человек, никакой не руководитель.
Мы с ним дружим девятый год, он очень близкий мне человек, я знаю, что он считает меня другом и любит, в этом сомнений нет.
Ноу нас никогда не было разговоров, чтобы он чем-то делился, что-то такое рассказывал, чего не рассказывал в ЖЖ или где-то ещё. В отличие от меня - я рассказывала ему всякое.
Просто у него нет времени: он всегда занят, расхватан другими людьми, а я не считаю возможным "иметь" его для себя одной - уважаю его жизнь, его время, его самого.
Люблю потому что.
Несколько лет назад я приехала в очередной раз в Екатеринбург на фестиваль, как обычно, заранее, чтобы посмотреть премьерные спектакли: за год между гастролями в Москве Коляда успевает выпустить 1-2 новых спектакля, ждать их очередного приезда для просмотра новенького в Москву долго.
Вдруг Коля говорит: "У тебя завтра будет время, я тебе Екатеринбург покажу?"
Бегом в салон отказаться от процедуры на это время ради такого случая.
- Только ты молчи, говорить буду я, - садясь в машину, предупреждает Коляда.
Не вопрос:) Ради такого счастья пожертвую и собственной говорливостью:)
Это был час тихого счастья рядом:)
Что говорил, куда возил, не скажу - ничего интимного, но что сказано наедине, - святое:)
А тут во сне Коляда пришел ко мне домой - даже во сне я с трудом верила в такое счастье.
Дом оказался не реальным, не схож ни с одной квартирой, где доводилось жить.
Дома, тем не менее, мама, живая, отчего-то недовольная нашим приходом, хотя всегда славилась гостеприимностью. Однако счастье от прихода Коляды так велико, что я оставляю недовольство мамы на потом - разберусь.
Мы сидим и говорим тихо, спокойно, как говорят давние друзья, не видевшиеся долго. О чем-то незначительном для других, но таком значимом друг для друга - о том внешнем, о поступках и событиях, которые говорят сами за себя: нам не надо говорить о чувствах и о том, что побуждает совершать эти поступки - мы говорим на одном языке, который понимаем со всеми нюансами, как говорят на диалекте люди одной местности, которых не поймет чужой.
Вскоре гостиная наполняется шумом пришедших после спектакля-разгримировки артистов: они заполняют собой все пространство длинной, широкой, некогда просторной комнаты, заставленной теперь мебелью и наполенной теми самыми вещами, которыми наполен и Коляда-театр.
Голодные, возбужденные теплым приемом зрителей, садятся за большой стол с нехитрой по содержанию, но щедрой по наполнению закуской.
Коляда перестает быть "моим", снова становится "всехним", руководит-режиссирует, по своей сути.
А я достаю фотокамеру, хочу запечатлеть происходящее для истории, для тех, кто не смог попасть, чтобы передать атмосферу. Радуюсь происходящему, ловлю моменты.
Коляда светится от радости и счастья, я тоже тихо радуюсь.
В какой-то момент, ближе к завершению праздника, стараюсь снять Коляду каким-то особенным. Но вдруг понимаю, что камера отказывается работать. Не понимая, в чем дело, не выходя из состояния эйфории от происходящего, лихорадочно нажимаю кнопки, чтобы понять, что происходит.
Одна из скрытых футляром камеры дверок открывается и выясняется, что все предыдущее снимала на пленку, которая тут же засвечивается.
Всё пропало.
Первое огорчение быстро сменяется мыслью: "Что ж, другие не увидят, это останется только в памяти тех, кто здесь и сейчас. И в моей памяти - навсегда".
Сон прервался.
Но я вспоминаю старый, 8-летней давности сон, который приснился в то время, когда их театр выгнали с Ленина, 69, они осваивали новое пространство.
Сейчас искала ссылку на него и вдруг обнаружила, что большинство записей под тэгом "сны" - про Коляду и его театр.
И думаю, что сон снова говорит о каких-то радостных событиях для Коляды и его театра.
И о моих тоже: я вижу в этом сне весточку, что близости с людьми станет больше, что я могу чаще доверять людям и больше думать о собственных чувствах, чем о чувствах других - мамы, к примеру, ведь всю жизнь это было значимо для меня настолько, что я подменяла свои чувства чувствами мамы.
Как важно научиться отделять себя от других, свои чувства от чувств других, свои желания от желаний других: сложно это, но возможно - слушать себя, ограничивать свое пространство от пространства других, уважать свое и другое=не свое, уметь этим другим восхититься, как чужой планетой - увидеть лучшее в другом и остановиться на этом, ограничиться этим лучшим, если не касается это тебя глубже, может не ранить.
Жизнь так скоротечна, что стоит успеть зафиксировать в ней лучшее.
Даже если "пленка засветилась".
Оставить в себе только любовь, радость от настоящего и восхищение жизнью.