March 3rd, 2017

Гранатовый сад

Текст от сына

Это грустный текст с хорошим концом. Мне немного полегчало, может и вам поможет.

Как-то с детских лет укладывается в голове, что есть правила. Вот в это время нужно проснуться, а в это - уснуть. Утром завтракать, а вечером ложиться спать. Писать грамотно. Питаться умеренно. Любить одну женщину. Быть патриотом. Не убивать и постараться прожить хорошую жизнь. Вот только одно было сложно понять, что такое - хорошо.

В школе, вроде, объясняли, что людей надо любить, а фашистов ненавидеть. Но как ненавидеть фашистов, но при этом любить людей? Где разница между фашистом и человеком?
Collapse )
Гранатовый сад

Анна Русс

Себе засуньте в чай ваш совершенный метод
Терпенья был мешок, да рухнула спина
На всей земле людей нет лучшего, чем этот
А этот состоит из Бога и говна

Кому нужна любовь, когда в ней столько лажи
Сто тысяч косяков и непременный крах
Ты сделал все, что мог, и что не сделал даже
Ты вывел все равно, как судно Телемах

Плывите, корабли, на все четыре света
Хоть обгоните весь неподотчетный мир
Нет в мире никого нужней тебе, чем эта
А эта состоит из радуги и дыр

А этот состоит из истины и скверны
А эта состоит из ландышей и блох
Поди пойми людей, когда они двумерны
Когда им невдомек, что в них вселился Бог

Поди пойми людей когда их столько много
А ты не понимай, а лучше рассмотри
И начинай любить в них все, что кроме Бога
И в радугу подуй сквозь дырочку внутри
Солнышко смеется

Почтовый роман (3)

После того, как поезд двинулся, а была уже ночь, к проводнице быстро выстроилась очередь за бельем. Я была во втором купе и решила подождать, когда народ рассосется. Когда же это произошло, выяснилось, что именно мне не хватило одного комплекта. Проводница добродушно спросила: "Ты ведь рано утром выходишь, перебьешься как-нибудь?" Мой Фастов ждал меня на выходе в 5 утра.
Не стала спорить, перебьюсь, конечно. Да и разве был другой выход? Судьба не дала мне альтернативы, будто выстраивала мою жизнь, как ей надо было.
Поскольку спать даже одетой на голом матрасе под грязным одеялом я не могла, полку раскладывать не стала, до 5 утра собиралась читать книгу.
Потихоньку все улеглись. Один из курсантов отправился на свою полку. Второй, невысокого росточка темненький кареглазый аккуратненький курсант уселся напротив. Я уткнулась в книжку. Как уж он завязал разговор, не помню. Сейчас бы сказала, что четко обозначила границы. Тогда - я держалась чуть настороже. Строго. Спустя время спрашиваю, что это он не ложится. У него-то постель была. И выходить ему было позже.
Он помялся, но не ответил. Ехал он домой в отпуск вместе с другом, который был родом издалека и предпочел отпуск провести с Сашей. Серёжи в тот момент кончились.
Collapse )
© David Bezold

Михаил Поздняев

На Страстной. Выдержка

Бог умрет. На сей счет последних сомнений
не осталось вечером в Понедельник,
в ту минуту, когда, попросив: «Ты мне не
звони до праздника», – твой подельник

телефонную трубку с таким повесил
облегченьем, с каким умывают руки
палачи поневоле, – почти что весел
и нисколько не подозревая о муке

предстоящих дней. И во вторник было
еще чувство, что сделано все как надо,
но уже в среду вечером то знобило,
то бросало в жар, всю ночь из окна то

запьянцовские долетали песни,
то далекие петушиные всхлипы.
До утра шепча: «Воскресни, воскресни!» –
я воображал, как легко могли бы,

трубку сняв, мы забыть о нашем обете
немоты и – хотя бы заочно – кофе,
поболтав, испить... Но в меркнущем свете
началось уже восхожденье к Голгофе.

И когда я в пятницу на колени
перед Плащаницею опустился,
помышлений не было ни о зле, ни
об аде – но лишь о том, что простился

в понедельник с жизнью, что Бога нету,
что Его в могиле сырой зарыли.
Я въезжал в субботу в истину эту,
как и в то, что последний раз говорили

мы с тобой в понедельник, – до острой рези
во всем теле, будто был в мясорубке...
Но уже долетало «Христос воскресе!»
с того света из телефонной трубки.