November 10th, 2013

© David Bezold

Попутчица

В купе на пути в Москву нас было двое: попутчице Тоне 67 лет, ездила в Одессу к маме, которой в будущем году будет 90. В рассказах о поездке и о маме ощущалась какая-то скрытая напряженность, сдержанность, будто она хотела что-то спрятать от себя самой.
Постепенно она стала доверять то, что спрятать хочется так же, как и выдавить из себя и навсегда оставить в забытом мире.
Тоня родилась в 1946 году в тюрьме. Мама и папа были репрессированы по 58-й статье. Папа не так давно умер, о нем только хорошее. Про маму стало повторяться упорное, практически упрямое: "Ну не могу я ее взять к себе, она с моим мужем не может ужиться". Как будто оправдывалась.
Про маму поначалу только хорошее, а чем дальше, тем больше выливалось обид на мамины капризы, требования, которые Тоня удовлетворить не может, и как будто защищается от чувства вины в связи с этим.
Collapse )
© David Bezold

Карен Джангиров

С каждым годом и днем
его все сильнее снедает
необычно глубокая зависть к деревьям,
имеющим точное место в пространстве,
уходящим корнями в недра,
а птицам дающим убежище…

«Дерево! – говорит он себе. –
Это точка отсчета блуждающей мысли,
это высший предел существующей грусти и это
идеальная форма
молчания!»
Всевидящее Око
я

Разговор по душам

Какое это теплое понятие и занятие, важное, дорогое. Подробности исчезнут в прошлом, а атмосфера сохранится навсегда, как луч солнца в окошко 1 сентября в 1 классе, как вера в киплинговское "ты и я одной крови", как вера в то, что души были близки и это абсолютная реальность.
Потом вернется раздражение от действий, которые доставляют тебе дискомфорт, и снова внутреннее одиночество и неприкаянность заполнят привычное пространство.
Но тепло от ощущения одной крови и киплинговской правды греет и сквозь раздражение.
Одесский туман
«Одесский туман» на Яндекс.Фотках
Всевидящее Око