August 9th, 2013

Гранатовый сад

О связи с предками

После ухода мамы внутри открылись многочисленные дверки, прежде закрытые плотно и заросшие густой паутиной: невостребованные закрома дожили до момента, когда стало важным понять что-то про связь с другими людьми, которых никогда не видел, не знал, но влияние которых на тебя, на твой характер, жизнь оказалось весьма существенным.
В детстве слышала какие-то разрозненные рассказы бабушки, мамы и тетушки, маминой младшей сестры, о муже и отце, о людях, которые тогда казались какими-то исторические древними, чужими, как если бы ты слушала о Салтыкове-Щедрине или Салтычихе.
Записанное от руки бабушкой место гибели её мужа, моего деда: "Харьковская область, село Салговри, 15/V-1942".
Теткины рассказы про предков-дворян перемешивались с рассказами бабушки, что её родители не то из дворян, не то из дворецких, казалось, что дворецкие скорее, чем дворяне. Мамино пренебрежительное о младшей сестре: "Ленка всегда была фантазеркой" и её же нежелание знать что-то про родных: "Спроси у Лены, она больше знает" - возможно, это тот самый исторический страх знать про своих предков то, что может навредить семье?
Теперь уже не узнать наверняка: из моих предков осталась только та самая Ленка. Верить или нет - всегда личный выбор, как в любой вере.
Итак, из документов только похоронка.

Посмотреть на Яндекс.Фотках
За ней и поехала в Белую Церковь к тетушке, рассорившись с ней в прошлый приезд: она не смогла приехать на похороны мамы и это был такой ... долг ей, что ли, чтобы она не чувствовала вины за свой неприезд, такое соединение двух сестер, всю жизнь несущих взаимные обиды друг на друга, так же, как и две сестры более старшего поколения - их мамы и тетушки.
А уж оттуда отправилась в Харьков, чтобы найти могилу деда.
Collapse )
Гранатовый сад

Опять про принятие.

Оригинал взят у transurfer в Опять про принятие.
Оригинал взят у vetka0 в Опять про принятие.
На последней поддерживающей встрече для родителей  звучало много вопросов, но один повторялся практически все время: «Как, делая или не делая что-то, не нанести глубокую психологическую травму моему ребенку»?   Вопрос вполне понятен. Мы несем себя, как поколение с детства травмированных людей. Посещаем психоаналитиков и тренинги личностного роста, желая найти себя, понять себя, полюбить себя и прочее, и прочее. У каждого в кармашке есть куча историй, где в детстве мы испытывали несправедливость, черствость,  осуждение, чувство отвергнутости, трудность в общении с социумом.  Конечно же, мы хотим сейчас подстелить соломку своим детям, чтобы они не испытывали подобного в жизни и их психика была крепка, как броня.  И не знаем, какой буквой Зю раскорячиться, какую хромую козу найти, чтобы не сказать лишнее слово. А вдруг с ними произойдет то же, что и с нами? Вдруг это останется на всю жизнь как травма?  Поэтому так боимся расставить границы собственного комфорта с ребенком, постоянно впадая в жертвенность. До такой степени заглядываем в глазки дитятке, что со временем надо думать о психическом состоянии мамы.

Я знаю, что написанное  ниже было сказано и написано мной уже сто  раз. Я, как попугай, твержу одно и то же на семинарах, в постах и рассылке, только с разных сторон. Но по вопросам, которые мне задают, понимаю, что надо это повторять снова и снова, поскольку, на мой взгляд, это - основа материнского поведения.

Collapse )


Солнышко смеется

post

Оригинал взят у anna_paulsen в post
Продолжу про психологические защиты.

И так, диссоциация. Диссоциация - отстраненность от своих чувств, когда человек может назвать свои чувства, но не переживает их, смотрит на себя как бы со стороны. Например, может рассказывать о себе какие-то печальные или неприятные факты (действительно неприятные) и при этом либо не реагировать эмоционально совсем, либо улыбаться, как бы иронизируя. Эта защита защищает от собственно переживания чувств. Часто свойственна тем, кто запрещает себе плакать, жаловаться. Так же как и ретрофлексия, диссоциация является как бы средством подослать соломки в случае, если мои переживания могут вызвать негативную реакцию со стороны. Довольно часто это следствие травм насилия, когда с ребенком обращались как с вещью, не задумываясь о том, как он себя при этом чувствует. Почувствовать себя в этом случае - это значит снова пережить травму. И психика здесь стоит на страже.
К сожалению, травму не излечить, не прикасаясь к ней.
Защиты играют роль такого гипса на ране. Вроде как загипсовал - и можно верить в то, что ничего плохого со мной не происходило. Тем не менее рана не заживает без воздуха, участия и внимания своего и/или другого человека.

Идеализация - очень похожа на позитивную проекцию, только это более мощная вещь. Идеализации свойственно безропотное доверие, практически поклонение, где идеализируемому объекту/субъекту приписывается совершенство во всем. Поскольку никто не совершенен, долго идеализация продержаться не может, и как только субъект/объект показал свое несовершенство, это у идеализирующего вызывает сильную фрустрацию и последующее обесценивание. Функция идеализации - опора, создание иллюзии безопасности. То есть как бы идеальный объект не способен причинить боли, всегда будет приносить только счастье. Идеализация возникает как следствие хронической опасности, в которой ни на кого никогда нельзя было положиться, кругом подстава. Идеализация как бы является гиперкомпенсацией страха. В крайних случаях идеализация проявляется как религиозный экстаз, то бишь психотическое состояние. Идеализация защищает от столкновения с реальностью и переживания своей беззащитности, беспомощности, страха, неуверенности. Мир для идеализирующего делится как бы на две половины - черная и белая. Все, что не подходит в категорию "белое" называется плохим и отрицается, так же с этим ведется борьба. Идеализирующему человеку свойственно спасать мир. Таким образом он пытается сделать мир для себя безопасным и предсказуемым. Контроль - тоже свойство идеализирующего. То есть если вы ведете себя по "черному", то идеализирующий будет манипулировать вами таким образом, чтобы добиться от вас "белого" поведения. Если не добьется, назовет вас плохим и отвергнет.

Обесценивание - следствие идеализации. Обесценивание защищает человека опять же от переживания себя в своей реальности, то есть от всего пережитого страха, от злости на тех людей, которые совершали насилие. Так же обесценивание защищает человека от признания себе в том, как сильно такой человек нуждается в защите, в тепле, в принятии себя всяким другим человеком. Типа, "да не очень то и хотелось, и без вас проживу". Долго обесценивание не длиться, потому как через какое-то время человек начинает страдать от одиночества и неудовлетворенности и тогда начинает бессознательно искать новый объект для идеализации. Такое можно наблюдать у влюбчивых людей. Обесценивание еще очень близко к негативной проекции, то есть неценным признается все то, что я считаю плохим, отрицаю в себе и приписываю тогда эти качества другому человеку.
Есть разница в том, что я пережил на опыте как плохое и поэтому не хочу иметь с этим дело, и в том, чтобы проецировать на другого. В случае осознанного выбора, человек сам перестает это делать. В случае проекции, он продолжает делать то, что в себе отрицает, но не осознает этого. Обесценивание происходит похожим образом, только здесь блокируются желания обесценивающего. Обесценивания свои потребности и желания, например, быть принятым любым, он так же обесценивает и чужие. От такого человека невозможно получить тепла. Обесценивание в этом случае защищает от униженности и является следствием того, что человека унижали в тех ситуациях, когда он больше всего нуждался в участии.  Бывает еще обесценивание своих способностей. Оно тоже защищает от контакта со своей потребностью в поддержке там, где я чувствую наибольшую неуверенность. То есть, лучше я признаю себя недостаточно хорошим, чем почувствую боль и обиду.

Перенос, или трансфер. Перенос - это комплекс проекций, как позитивных так и негативных, но случается он при бессознательно обнаружении в другом человеке какого-то сходства с другими людьми. Например, переносящий видит в другом своих родителей, членов семьи, бывших партнеров, бывших друзей и ведет с ними себя так же, как вел с теми, на кого они похожи. Когда перенос случается, можно обнаружить, что я по непонятной причине почему-то люблю или терпеть не могу какого-то человека, хотя он ничего плохого или хорошего по отношению ко мне еще не совершил. Переносу свойственны ожидания от другого человека того, что должен бы был делать тот, на кого он похож. Например, если мама была холодная, то от человека, на которого переносится образ матери ожидается, что он-то будет теплым. Если мама не могла распознать потребности ребенка, то вот этот человек-то точно должен знать, что мне надо. В переносе люди выбирают себе партнеров, супругов, переносят образы родителей на детей, на терапевта. В негативном переносе от человека ожидается, что он будет плохо с вами поступать. Перенос может быть и негативным и позитивным на одного и того же человека, то есть если он не дал то, чего от него ожидалось, то автоматически объявляется "я так и знал. вы все такие". Или объявляется предателем. В отличие от проекций, перенос случается только с определенными людьми. А проекции проецируются на каждого. Функция переноса в идеале - завершить гештальты, то есть получить недополученное и выразить невыраженный негатив и быть в этом услышанным и принятым. Перенос защищает человека от осознания потери такой возможности и служит опорой, иллюзией, что все можно исправить. При осознавании этой потери с человеком может случится такая сильная фрустрация, что его ресурсы могут истощиться в ноль и человек может потерять смысл жизни.

В основном все позитивные защиты предотвращают разочарование в других и потерю опоры и безопасности. А негативные - предотвращают разочарование в себе и потерю опоры внутри себя.

Функция терапевта -  не ломать защиты, как многие думают, а помогать человеку их осознавать, осознавать их ценность с тем, чтобы он мог сделать выбор, в конкретной ситуации с конкретным человеком, можно ли ему позволить себе быть собой или нельзя, можно здесь и сейчас доверять или нельзя, основываясь не на умозаключениях, а непосредственно чувственном реагировании на этого самого человека. Чтобы такое могло произойти, придется рискнуть и начать делать мелкие шаги доверия, ничем не обоснованные, кроме собственного желания изменить свою жизнь.

Снаружи для другого человека защиты выглядят как нападение на его границы и достоинство. Поэтому в ответ защищающийся в подавляющем большинстве случаев получает ответную агрессию и тем самым подкрепляет свои защиты и свои выводы о невозможности получить тепло и поддержку и удовлетворить свои нужды с другими людьми. И это замкнутый круг. То есть то, что меня защищает одновременно ограждает меня от возможности получить то, что мне нужно. Я оказываюсь внутри каменного мешка и в полном одиночестве.

Гранатовый сад

post

Оригинал взят у anna_paulsen в post
Еще добавлю.

Основным и базовым защитным механизмом является слияние. Все остальные защиты являются его производными. Слияние - это первое, что переживает плод внутри матери, являясь его частью. Самое безопасное состояние человека - это быть плодом. Все потребности удовлетворены биологически: я принят, я защищен, я сыт, мне тепло. Все это мне обеспечивает другой человек - мать. Когда дети не чувствуют себя в безопасности, они инстинктивно заворачиваются в одеяло, прячутся в него, воссоздавая это состояние плода. Плод не может чувствовать границ своего тела и не может выделять свои чувства и потребности. Этому его учат его родители после его рождения. И если потребности ребенка удовлетворяются не как его отдельные потребности, а как свои собственные, то осознавание своей отделенности и не происходит. Границы не обнаруживаются. И человек продолжает считать себя частью другого человека, а его - частью себя. И любое обозначение отдельности вызывает страх или злость, которая служит тому, чтобы изменить объект, подчинить его себе, чтобы он продолжал оставаться его частью. Насилие, как ни странно - следствие желания обрести безопасность. Поэтому именно самые жестокие люди есть самые несчастные.
Не узнав о своей отдельности в теплой и дружественной обстановке, помогающей ему пережить фрустрацию, страх и снова обрести опору в том, что отдельность не значит небезопасность, человек всячески избегает осознать свою отдельность. Для такого человека это равносильно обнаружить себя младенцем в мире, где уже никто не будет о нем заботится, абсолютно беспомощным и не могущим себя защитить. Ведь эта функция все время возлагалась на "часть меня" - другого человека. Поэтому часто, когда человек обнаруживает, что другой и не думает себя признавать его своей частью, думать так же, хотеть того же, чувствовать то же самое, это вызывает приступ злости, как агрессию направленную на восстановление безопасности.

Человек, который испытывает трудности с индентификацией своих чувств, не может использовать их себе во благо. В этом случае случается рационализация и интеллектуализация. То есть вместо природного компаса, человек начинает оперировать понятиями, для того чтобы определить, подходит ему кто-то или нет. Ориентироваться же как-то надо. За основу тут принимаются высказывания других людей. И чем красивее высказывание, тем больше ему человек доверяет. Красивее - значит больше соответствует понятию совершенства в его личном представлении. Например, хороший человек не станет говорить, что ему что-то неприятно, не станет кричать и злиться. Я буду доверять только тем, кто никогда не говорит ничего плохого обо мне и никогда не проявляет негативных реакций. Такое ориентирование, если вы понимаете, обречено на провал. То есть таких людей нет. А значит доверять никому нельзя. И здесь каждый сам себе хозяин и сам выстраивает критерии своего доверия.
Без этих критериев жить невозможно. Они так же ценны, как и защиты. Но проблема в том, что эти критерии не пересматриваются. Человек, переживший много небезопасности хочет раз и навсегда иметь надежную опору. И именно поэтому не склонен менять свои критерии.
Раз и навсегда безопасности нет. Мы лодки в море жизни. А в море погода все время меняется.