February 18th, 2012

Солнышко смеется

Александр ЛЕВИН


Пойдука-посплюка лежит на кровати
в тигровых носках и махровом халате.

Пойдука-поемка сидит за столом
и вилку втыкает под разным углом
в котлетку-картошку, сосику-масиску,
при этом читая занятную книжку.

Пойдука-взглянука, зевая-вставая,
идет, между прочим, такая-сякая,
но книжку увидев, занятную очень,
сейчас же, сейчас же отнять ее хочет.

И вот отнимает, знакомую с детства:
увы, конфискация – главное средство…
Ведь так некультурно читать за столом
и вилку втыкать под неверным углом!

– Пойдика-поспика, такая-сякая!
Отдай мою книжку, коварная, злая!
Не буду котлетку! Не буду компот!
Без книжки я буду всё наоборот!

Долой конфискацию, вредное средство!
Да здравствует книжка, знакомая с детства!

Пойдука-посплюка в ответ не ответит
и, гордая, книжку подмышку ухватит,
утащит, упрячет и законопатит,
чтоб больше никтоб никогдаб низачтоб
такого не смел (а не то прямо в лоб!)

и гордо уснет у себя на кровати
в тигровых носках и махровом халате.
Солнышко смеется

Олеся Николаева



Что-то на свалку сносили усилием дружным.
Бывшим хозяевам вдруг оказалось ненужным
заяц безухий и клавиши в пыльном мешке
рама, сундук, абажур и растенье в горшке.

Люди пройдут мимо свалки и снова пройдутся
и оглянутся, и вещи им вдруг приглянутся,
и пригодится им заяц и то, что в мешке,
рама, сундук, абажур и растенье в горшке.

Зайца зашьют, и для рамы картина найдется,
весело лампочка под абажуром зажжется,
клавиши впору придутся, и дрогнет струна,
кактус воспрянет, и встанет сундук у окна.

Жизнь продолжается, жизнь начинается снова;
то, что утрачено, вновь обретается; слово
вновь наполняется смыслом и хочет звучать.
Всё, что отвержено, стало бесценным опять.

Так и в душе нарождается чудная сила:
то, что растоптано, то, что поругано было,
снегом сияет, летит, не касаясь перил, –
словно бы кто-то ее подобрал-полюбил!