Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Яха, Махмуд, Магомед, Грозный, Чечня

23 февраля в палате провела в полном одиночестве, санитарка пошутила, что мне придется доплатить за люкс. Наутро 24 февраля в палату зашли трое немолодых людей кавказской наружности: Яха, которой 70 лет, и два её младших брата, Махмуд и Магомед. Махмуд после войны живет в Москве, Магомед привез Яху из Грозного на повторную операцию. 20 лет назад у Яхи в десне остался небольшой осколок корня зуба, который во время войны воспалился, врачей не было (она тогда жила в том самом селе Шатой, которое было снесено с лица земли), а после войны ей пришлось удалить часть челюсти. Осенью наш с ней замечательный доктор поставил титановую пластину, сейчас Яха приехала во второй раз. Так началось наше с ней знакомство, быстро переросшее в теплую трогательную дружбу. А я теперь вынашиваю мысль поехать летом в Грозный:) Как-то увидела кадры из современного Грозного, потряслась красотой и мощью созданного в последние годы, подумала, что неплохо бы пофотографировать, но, разумеется, мысль полететь туда даже не задержалась в голове. Яха же сказала, что там сейчас - самое спокойное место для приезжих, какое можно придумать, никакой преступности, ночами можно ходить и девушкам, и женщинам, и не надо никакой мусульманской одежды - никому не страшно. Сын воспринял мою новую идею для поездки весьма скептически, муж ещё не знает (о, если бы он слышал, как Магомед называл меня "Ольга-чеченка", а его самого "Владимир чеченский", типа, мы - их люди, он только бы зубами заскрежетал:) ), а я тем временем ищу в интернете кадры или фотографии нового Грозного. Яха сказала, что если я приеду к ним, то они обязательно отвезут меня в Шатой: "Оля, такого красивого места на земле больше нет, там такие горы!" И это меня ещё больше раззадорило: приехав в Грозный одна, я бы ни за что не сунула нос в горы, т.к. там, по словам Яхи, не так и спокойно, а вот с местными я не побоюсь. Тем более, что Магомед точно не даст меня в обиду: за несколько часов общения я успела понять, что братья ко мне отнеслись с огромным уважением:))

Яха ждала операции как-то очень тихо и мужественно, сидя на стульчике в длинном халате и косынке на голове, как положено мусульманкам. Нас оперировал один врач, Сергей Юрьевич. Желая её подбодрить, рассказала, какой он замечательный. Она понимающе кивала головой, сказала, что он нежный. Я подумала, что в ней тоже должно быть много нежности: человек видит в других то, что ему знакомо изнутри.

Лицо Яхи было перекошено, части челюсти не видно. Осенью доктор поставил ей вместо отсутствующего фрагмента титановую пластину, а местные доктора провели неправильную обработку дренажа, отчего началось воспаление. Брат привез её снова в Москву.

Я эгоистично подумала, что чеченская бабушка с такими вот братьями-чеченцами - не самое приятное соседство, но делать-то нечего. Потом я уже так не думала.

Когда Яху привезли с операции, она была очень слаба. Магомед отодвинул медсестру, поднял сестру на руки и перенес на кровать. На Яхе был прозрачный одноразовый халатик, и я подумала, что это как-то совсем не по-мусульмански, наверное, чтобы мужчина видел женщину в таком виде.

Они сидели в палате часа два. Махмуд-москвич следил за сестрой, смачивал её губы водой. Магомед вступил со мной в длинную беседу о политике, о Чечне, о жизни, религии и многом другом. Рассказал и о сестре: Яха была старшей в их семье. Отец их женат трижды, у него родился 21 ребенок от троих жен, правда, выжили семеро. Яха заменила братьям родителей, которые все время работали: в доме всегда была идеальная чистота, она ругалась на безбашенных братьев, вечно чумазых и шустрых, была очень строгой. Они называют её "железным Феликсом", говорят, что у неё очень сильный характер: когда-то в детстве кто-то сказал ей, что у неё торчит зуб, так она взяла напильник и стесала его.

Магомед подвинул ко мне стул ближе и уже не обращал внимания на Яху. Махмуд вставил в его длинную речь: "Оля, знаешь, как его зовут наши снохи? Дон Жуан!". Мы засмеялись. Магомед из-под своих седых густющих бровей так заинтересованно меня разглядывал, что я предпочла накинуть поверх одежды и тот самый одноразовый халатик, оставшийся после операции. Оба брата получили высшее образование в советское время, прекрасно говорят по-русски, объяснили, что в то время чеченским языком почти никто в семьях не пользовался, только в последние годы люди стали говорить по-чеченски между собой. Магомед - руководитель какого-то крупного предприятия, вдовец: похоронил сначала жену, несколько лет назад у него умер старший сын, неожиданно, в ванной.

В конце беседы, перед уходом, Махмуд с улыбкой на устах и пониманием в глазах сказал:
- Оля, вы чувствуете, что политика политикой, но всё сводится к одному?
- Да, конечно, - засмеялась я, насколько мне позволяли мои швы и синеющие отеки на раздутом лице.

Магомед игриво посмотрел на нас обоих, сказал, что теперь я их сноха-чеченка:)) Я сложила губки в трубочку, чтобы не лопнули от смеха губы. Прощаясь, сказала, что если что, присмотрю за Яхой, пусть они не беспокоятся.

После их ухода в палату зашла девушка-ординатор, которая ведет Яху, сочла, что у нас прохладно и тут же перевела её в соседнюю палату. Вечером, держа обещание, я зашла к Яхе, она сидела на кровати, что меня удивило: обычно после операции все много спят. Спросила, как она себя чувствует.
- Хорошо, нормально, - отвечала она, излучая тихую благодарность.
- Вы братьям позвонили, сказали, что вас перевели? Почему вы не спите?
- Нет, не сказала, они сразу вернутся, будут беспокоиться. Они на тебя надеются. У меня болит тут, когда я ложусь, - ответила Яха, показав на левое подреберье.
- Я вас и не бросаю. А врачу говорили?
- Нет, я думаю, оно пройдет, а то вдруг укол будут делать, а их уже много было.
- Зачем мучиться, когда можно не мучиться? Я вас сейчас заложу дежурному доктору, - смеясь, ответила я.
Позвала доктора. Он дал ей обезболивающую таблетку.

Уходя, я положила ей руку на предплечье, желая спокойной ночи.
Яха накрыла её второй рукой, благодарна сжала её.
- Спасибо тебе, дай бог тебе здоровья.
Слез на её лице не было, но появилось ощущение, что она совсем не привыкла к вниманию. Она привыкла отдавать, а не получать. У меня в горле шевельнулся комок.

Наутро после завтрака снова отправилась её проведать. Она лежала, увидела меня, села, освободила место рядом:
- Садись, Оля.
- Как вы себя чувствуете? - под горлом сквозь повязку проступил кровавый длинный надрез, висели капли крови, смотреть было страшно. Щеки надулись, морщинистая кожа лица разгладилась, порозовела: если не знать причины, можно было бы сказать, что она помолодела.
- Хорошо чувствую. - Видимо, Яха не умеет жаловаться. - Оля, ты такое большое дело для меня сделала.
- Какое такое дело?? - поразилась я.
- Мне дали таблетку, боль прошла, я смогла лечь и всю ночь хорошо проспала.
- Ну, вот видите, как важно не молчать, ведь боль - сигнал, что организм просит помощи. Это же совсем не трудно.
Но видимо, Яха не привыкла доверять свои слабости.

Её левая кисть деформирована. Я не спрашивала, что это, она рассказала сама - вероятно, ей захотелось побыть маленькой девочкой, которой так не хватает тепла и заботы: она работала в прачечной, на гладильной установке, решила поправить свернувшуюся простыню, рука попала под гладильный пресс.

Поняла, что у Яхи нет высшего образования, как у её братьев. При этом эта "горская женщина" обладает недюжинным умом, мне было с ней интересно разговаривать, она очень внимательный человек и быстро понимает людей, чувствует.

Меня всё время мучил вопрос, почему с ней ездят братья, а не дети.
- А сколько у вас детей?
- Немного. У Махмуда трое, у Магомеда двое, один умер.
Расспрашивать дальше не стала: понятно, что личной жизни у Яхи не было, она вся ушла в братьев. И живет она у Магомеда. Который тут в Москве собирался устроиться в гостиницу рядом с больницей.
- А почему не у брата?
- О, это сложно: у нас принято, когда мужчина идет в туалет, все должны выходить из дома, а как в Москве, там же дочери Махмуда, они не привыкли.
Представила себе и поразилась такому обычаю.

Принесла ей мед с маточным молочком, чтобы она могла быстрее восстановиться. Она с радостью приняла его в первый день, но во второй отказалась: сказала, что горло болело. Рассказала Махмуду, он сказал, что маточное молочко - это очень хорошо.

Вечером пришли братья, я сказала, что Яха теперь в другой палате. Мы снова долго разговаривали вчетвером на диванчике в коридоре. Магомед взглядывал на меня из-под своих бровей по дон-жуански, мы с Махмудом, всё понимая, переглядывались и улыбались. На намек Магомеда про мой телефончик покачала пальчиком: "Я замужем, никаких телефончиков".
- Оля, а у тебя есть красивые незамужние подруги?
- Есть, Магомед. Но вы прекрасно справитесь и без моей помощи.

Когда я сказала братьям, какая у них замечательная сестра, они разулыбались.
- Да, она у нас хорошая. Только суховатая, - Магомед потер двумя пальцами.
- Вы своей сестры не знаете совсем. Она у вас очень нежная. Если бы вы уделяли ей больше внимания, то знали бы это. Правда, Яха? - спросила у неё.
Яха согласно кивнула головой, пряча улыбку в отекшие щеки так, словно нас соединяла какая-то тайна.

Махмуд сказал, что еле выгнал Магомеда на самолет домой:) Обратно сестру повезет сам.

Решительно отказавшись от их приглашения посетить Грозный в первую беседу, ночью я вспоминала кадры репортажа о новом Грозном. Наутро расспрашивала Яху, насколько там безопасно. Она сказала, что очень безопасно. Магомед рассказал, что с воровством, в частности, машин, рассправились экономическим способом. Раньше нельзя было оставить машину на улице даже на минуту - тут же воровали. Тогда вышел закон, что если ты украл жигули, тебя нашли, то ты должен вернуть эти жигули, купить ещё 2 машины и выплатить стоимость ещё семи. Короче, 10-кратная компенсация. И теперь не воруют. Говорит, в горах ещё попадаются шальные ребята, но в Грозном преступность минимальная. Русские, которые уехали во время войны из Грозного, приезжают, живут по месяцу и обещают вернуться насовсем.

Яха сказала, что во время войны было страшно ещё и от того, что непонятно было, кто враг: свои убивали своих. Чеченцы чеченцев, русские русских, чеченцы и русские друг друга.

Мы обменялись телефонами. Сказала ей, что если решусь летом приехать, то обязательно увидимся, я непременно позвоню. Жить у них не буду - вот ещё, выбегать на улицу каждый раз:)) Лучше уж в гостинице. Но увижусь с ней с радостью. И в Шатой её любимый обязательно поеду - она сказала, что они меня туда отвезут обязательно.

Надеюсь, до лета моё желание посетить Грозный доживет и обстоятельства позволят там побывать.
Уже предвкушаю, как буду постить фотографии и рассказы:)))

Грозный с высоты птичьего полета


Фотографии села Шатой: http://shatoy.wen.ru/

Tags: Судьба
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments