Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Афиша "Золотой Маски" + некоторые аннотации

Оригинал взят у pavelrudnev в Афиша "Золотой Маски" + некоторые аннотации

Фестиваль "Золотая Маска" выложил сводную афишу фестиваля.

По просьбе "Маски" я написал несколько аннотаций на гастрольные спектакли, что я видел. Вот здесь их тоже выкладываю - должно быть, кому-то поможет соориентироваться. Кроме того, скажу, что нельзя пропустить кукольную официальную афишу ("Колобка" Кудашова, "Кролика Эдварда" из Челябинска, "Вероятно, чаепитие состоится" из Питера), "Хозяина кофейни" Волкострелова, "Мою войну" Павловича, "Казус Послера" Фукалова, "От Петербурга до Миргорода" театра "Зазеркалье" ну и спектакли Кристиана Люпы, конечно.

Август
Внушительный, эпический масштаб постановке Омской драмы обеспечен несколькими вещами. Это режиссура Анджея Бубня, действующего в лучших традициях русской психологической школы, которая сражается с американским черным юмором и побеждает его: героев жалко. Новая для московской публики драма от чикагского драматурга Трейси Леттса, стиль которой восходит к лучшим трагедийных пьесам О’Нила и Уильямса. Редко, когда удается в театре услышать свежую, многонаселенную, интонационно разнообразную, полифоническую историю - да еще и про сегодняшний день, про психозы и конфликты современности. Это попытка подойти к рваной, раздерганной, безсистемной картине сегодня с позиций классической литературы. На сцене – огромный, белого, идеально отполированного дерева станок, который изображает трехъэтажный особняк словно бы «без кожи»: благодаря изумительному свету мы видим каждый закоулок этого каркаса умирающей жизни. В сюжете про жаркий август в графстве Осейдж слились сразу несколько тем: умирание, распад традиционной интеллигенции, гибельность книжной культуры, иссушающая жара бессмысленности бытия, абсурдное выживание западной цивилизации, ушедшей в наркотические грезы, уверенное шествие по обреченным руинам рода Вестонов аборигенки-индейки, полной мистической, природной силы и неотъемлемого чувства правоты.

Без вины виноватые
Мелодраму Александра Островского о блаженстве актерской профессии и чувственности как способе познать мир режиссер Григорий Дитятковский выворачивает наизнанку: здесь актерство – это не дар, а человеческий недостаток, ущербность, проклятие. Кручинина в исполнении одной из лучших актрис театральной провинции Светланы Замараевой остается артисткой и «в жизни», в быту. Заученные позы, повышенная эмоциональность, размахивание руками, агрессивная жестикуляция, артикулированная речь, гипертрофированная оценка всех событий – мы видим не женщину, но аппарат для лицедейства, где нет ни капли искренности, только актерский тренаж и умение изворачиваться, техничная перемена масок. Насмешка над театральщиной избавляет зрителя от излишней сентиментальности текста и актуализирует Островского: в современности актерские навыки употребляют кто только не лень, а на сцене, напротив, мода на натурализм, документальность. А еще, к радости зрителя, на сцене теневой театрик, архаичные механизмы для шумовых эффектов и маленький оркестрик.

Мамаша Кураж
Роман Феодори – молодой петербургский режиссер, работающий в провинции, – впервые появился в конкурсной афише «Золотой Маски», хотя уже несколько лет в нее просился: это яркий художник со своим мировоззрением и энергозатратными, эмоционально напряженными спектаклями. В барнаульской «Мамаше Кураж» интересно совмещение темы выживания в провинции и темы терпимости, компромисса, на которые идет главная героиня самой известной пьесы Бертольта Брехта. Это и есть главный вопрос постановки: не накладно ли терпеть бесконечное унижение. Намеренно состареннная Елена Половинкина в роли Кураж остервенело бьется за выживание абсолютно как современная женщина, понимающая, что ее метод - компромисс во всем, жертвенность – в любом случае приведет ее к потерям и проигрышу. Ею руководит злоба и остервенение – с этими чувствами они тянет свой маркитантский фургончик, пытаясь выжить в многолетней войне, ей же и кормящаяся. Бунтующий человек сегодня не имеет сил к борьбе, унижен и сломлен. Он готов к вечным потерям. Феодори ставит пьесу очень жёстко, без мелодраматизма, точно, холодно, звонко. Этот спектакль имеет смысл смотреть, чтобы понять, что такое этот самый «брехтовский театр», феномен культуры XX века. Здесь есть и настоящие зонги, и метод актерского остранения, настоящий фургон, как в оригинальном брехтовском спектакле, и хлесткий гражданский пафос.

Счастье
Спектакль провокационен настолько, что рискует стать поводом к самой конфликтной его оценке прессой и зрителями. В любом случае пропустить событие нельзя, прежде всего, потому, что это – переосмысление мифа о театральной легенде «Синей птицы» Мориса Метерлинка (по мотивам этой пьесы поставлен спектакль). В Петербурге «Счастье» играют днем, спектакль адресован детям, и это новое искусство для детей, где есть экстремально пародийное отношение к смерти и к идее семейного счастья, другие непростые темы для детского восприятия. В общем и целом, это вторжение авангардного искусства на сакральную территорию детского творчества. По сути это мюзикл, но что-то сопротивляется «Счастье» так называть: и авангардный, не развлекательный характер музыки Александра Маноцкова, и дикие, саркастические костюмы, более похожие на одежды героев South Park или на творения примитивистов, и общая интонация - восторженная и трепетная, но лишенная беспримесной радости и ликования. Одним словом, на «Счастье» над приходить без ожиданий. Здесь все равно нет ничего, чтобы отсылало нас к атрибутам детского театра, как мы его знаем, но все равно этот спектакль – для детей, он говорит о самом важном: о любви и той мере ответственности, которую обязаны взять на себя дети в диалоге со взрослыми. Андрей Могучий пытается показать нам таинство рождения как драму, как вопрос выбора и доказательство ценности человеческой жизни. То, что режиссер выбирает при этом не шаблонные, не затертые методы, обостряет и обнажает наши ощущения.

Безрукий из Спокэна
Это самая новая пьеса конкурсной программы – только полтора года назад состоялась мировая премьера пьесы Мартина Макдонаха на Бродвее, где сыграл голливудовская знаменитость Кристофер Уокен. Сергей Федотов, по праву считающийся лучшим постановщиком Макдонаха в России, тут же схватился за новый материал и поставил его так, как умеет только он. Зритель успевает и посмеяться, и испугаться, и загрустить, и поплакать над судьбой несчастного инвалида Кармайкла, который 27 лет колесит по всей Америке в поисках своей отрезанной руки. Постановку отличает тонкая стилизация: это одновременно и попытка создать на сцене фильм ужасов с саспенсом и криминальной интригой, и пародия на американский же стиль жизни и мышления. Пока монстр - главный герой испытывает наши нервы на прочность, абслолютно безбашенный портье Марвин устраивает шоу из своей бессмысленной, ненужной даже ему самому жизни. Через мощно сыгранную роль Кармайкла (Иван Маленьких) зрителю транслируется главная тема спектакля: насилие стало нормой и потребностью современного человека, его психозом, неотвязчивой страстью. Вчерашний мученик очень быстро становится мучителем и не в силах прервать цель зла.

Ваш Гоголь
На этот спектакль попадут немногие: он играется на длинном столе, где зритель сидит по обеим сторонам на лавках как бедный родственник, которому подают не хлеба, а только невеселых зрелищ. Публика постоянно испытывает неловкость: рядом с ней мучается человек, которому помочь нельзя даже сочувствием. Это Гоголь и его духовная драма. В спектакле писатель оказывается то влюбленным в Италию мальчишкой с ее пышной гастрономией, то украинским парубком, то франтом с Невского, то до невозможности великим русским писателям, но подлинный он один – страдающий мученик, мерзнущий до смертного холода, разыгрывающий свои похороны, лишенный возможности писать, не знающий, как, придя к Христу, начать писать о свете. Гоголь, которому смеяться, как встарь, уже невозможно. Отдельная часть постановки – театр художника Марии Трегубовой. В стене открывается широкое отверстие, внутри которого разворачиваются, как в калейдоскопе, живые картинки, где «обустроились» столь любимые Фокиным карлики: то стройная перспектива Петербурга, то пышный цвет украинской природы, то венецианский канал. В финале спектакля в Александринском театре Гоголь Игоря Волкова открывает окно и выходит на улицу, на площадку, где стоит квадрига коней на фронтоне Александринского театра – мы видим крупы тех самых «быстрых как вихрь коней». Как будет на показе в Москве – интрига фестиваля.

Видимая сторона жизни
Лирический перформанс Бориса Павловича по текстам петербургского поэта Елены Шварц имеет вольный характер и должен «врезываться» в любую форму аудитории – хоть традиционный зал, хоть кафе со столиками, хоть выставочный зал. Актриса Яна Савицкая играет поэта с плохим характером - неласковая, агрессивная, бросающаяся на людей как озлобленная собака или вдруг замирая в лирическом экстазе, позволяя себя рассмотреть, заставляя себя выслушать. Это показательная, точная работа со сложным по ритму и смыслам стихом. Поэзия накладывается на автобиографическую эссеистику Шварц, и композиция спектакля - очень моторного, физиологичного, судорожного - складывается из очень верного представления о том, что дух поэзии не отделим от телесности поэта. Спектакль то буквально «кипит», то остывает, «мучается» безволием, апатией. Падения и взлеты поэта - колебания души. Кричит, рычит, стервенеет, а... потом все равно. Помещая актрису внутрь зрительской «толпы», Павлович уподобляет спектакль сражению между уличной толпой и возбудителем общественного спокойствия. В гуще толпы поэт шарахается от каждого постороннего, пугается его молчаливого и апатичного созерцания, либо требует повышенного внимания к себе, либо посылает толпе луч презрения. В чтении стихов у Савицкой есть небрежность, стыдливость, стеснительность, зажатость. Поэт, выходя на публику, мучается, тяготится своей строкой, припоминанием и необходимостью быть в кругу внимания. Поэт, читающий стихи, гол и унижен, ему нечем прикрыться, кроме своего неуклюжего, непричесанного стиха: «Почему Бог общается со мной через боль?»

Три сестры
Свойство режиссуры Льва Эренбурга – свежесть взгляда, он умеет насытить известные тексты и сюжеты таким объемом боли и радости, что пьеса Чехова читается как новейшее произведение, с которого счистили слои театральной истории. В очень гуманном, жалостливом спектакле (при том, что веселом) реализовалась привычная для Эренбурга бесконечная жалость к героям. Сцена маленькая, узкая, обрамлена гардеробными вешалками как боксерский ринг – на этих вешалках теперь мало висит пальто: дом раньше был полон жизни, а теперь обезлюдел. Вы видим гибель прозоровской цивилизации, но и в модерновых, декадентских интонациях - гибельности красоты как таковой. В финале три сестры «сплетаются» в единую скульптуру с плавными линиями, и Ольга выбрасывает руку в учительском и одновременно отчаянном жесте - как белый флаг перед затемнением - SOS, мы тонем, спасите нас. Герои безбожно пьют, что в один и тот же момент и объект иронии, и объект печали, и столько же сурово болеют: закрываются шарфиками, пледами, потому что это общая болезнь интеллигенции - хронических оэрзэшников и тонзилитиков. Изумительно, но первый раз смотришь спектакль, где солирует Ольга (Татьяна Рябоконь), играющая измученную, выжатую интеллигентку со смешной "бабетой" на голове, из последних сил держащую дом в своих руках, безнадежно влюбленную в Вершинина. Самая сильная сцена у Ольги: когда, немая от негодования и злобы, она защищается от хамства и жлобства Наташи маленьким бюстиком Пушкина как иконой или крестом.

Депо гениальных заблуждений
Новый перформанс Санкт-петербургского Инженерного театра АХЕ – это огромное действо, где на нескольких сцен паралелльно идут минисюжеты. АХЕ, этакие современные физики-лирики, сумевшие слить воедино художественный и научный эксперименты, по сути проводят акцию популяризации и одновременно разоблачения науки. Сперва зрителю предлагается прочесть дюжину текстов: гениальных прозрений в науке, которые сперва запалили надежду на познание законов вселенной, а затем были опровергнуты. Через разоблачение лженаучных теорий, АХЕ двигается к утверждению науки как средства постижения мира, где попытка и эксперимент, дерзновение и риск гораздо важнее и ценнее результата. Все, как и в области художественного творчества. Зритель попадает в зал и видит несколько одновременно развертывающихся сценок, суть которых – проиллюстрировать «гениальные заблуждения» пластически, сценографически, через изумительные эффекты со светом и геометрическими фигурами, сочетанием вибрациями тела и цвета. Целиком получается такое внушительное гигантское полотно про необходимость и неизбежность заблуждений.

Tags: Золотая Маска, ссылки
Subscribe

  • Восточный базар "Тюбетейка" снова в Москве

    Международный фестиваль культур Восточный базар "Тюбетейка" уже в 4-й раз открылся в Даниловском Event Hall. Огромная страна, объединяющая десятки…

  • Никольская улица

    Перед Новым годом муж пригласил прогуляться по освещенному к празднику центру. Весь Тверской бульвар отдан детям, много разноплановых аттракционов,…

  • Про павильоны "Здоровая Москва"

    Муж, наслушавшись моих рассказов про "Здоровую Москву", вчера вечером сходил на рекогносцировку, сказал, что посетителей мало, врачи тусуются перед…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments