Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Categories:

Любимовка-2010, день шестой, шумный (2)

Вторая читка дня "Моя национальность" затронула не только вопросы национальностей, но и вопросы авторского права принимать участие в процессе реализации пьес, "визировать" читки. Если в процессе обсуждения "национального" проекта многие говорили о политкорректности авторов в затрагивании острой темы, то тема отношения автора к воспроизведению родного текста оказалась болезненной. Никогда не знаешь, какие последствия могут быть у твоего выбора.

«Моя национальность». Одноактные пьесы «Киев – Москва» А. Яблонской, «Спина» Н. Ворожбит, «Федiр» М. Коняки, «Фарид и тутовое дерево» С. Денисовой. Режиссёры В. Снегурченко, А.Май. Совместный проект программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» и Московского книжного фестиваля – 2010


В этом году появились непривычные для меня на Любимовке экперименты, результаты которых предсказать трудно, но именно это и интересно.
Помимо участия не драматургов в драматургическом процессе, в этот раз в читках фестиваля принимали участие "иностранцы" не только в качестве авторов, но и как исполнители читок.

Михаил Угаров рассказал, что во время поездки в Киев организаторы Любимовки знакомились с современной украинской драматургией, что положение с репертуарным театром в Украине сложное (тут я присоединюсь к его мнению опять как простой зритель: будучи в Киеве 3 года назад, мы с Олечкой отправились в Русский драмтеатр на "Валентинов день" И. Вырыпаева. Эту пьесу в постановке Виктора Рыжакова я смотрела в ТЦ на Страстном в заключительный раз, его, к сожалению, сняли, а очень теплый, человечный спектакль был, Антон Шагин там играл замечательно, две возрастные актрисы - просто прекрасно, Уфимцева и... вторую сейчас не вспомню. Говорю Олечке - у нас был единственный вечер в Киеве, мы на выходные приезжали: "Давай сходим в театр, чудесная пьеса". Мы там чуть не умерли... Оля от усталости засыпала на мертвом действии, пыталась пальцами разлепить глаза, а мне хотелось уйти, но незаметно не получилось бы, ибо идти пришлось практически по сцене. Вдобавок ко всему вышли из театра в ливень-грозу без зонтиков, так что впечатление осталось самым ужасным, больше в Киеве в театр ходить не хотелось, хотя потом приезжала туда на неделю. Да и в Одессе Оперный потряс меня дряблым солистом балета, отсутствием синхронности в кордебалете и мыла и туалетной бумаги в туалете:) Так что не только в драме там драма, но и в Оперном тоже:)) Разве что Одесская филармония порадовала, причем не только исполнителями, но и зрителями: у них там огромные букеты музыкантам носят не только женщины постбальзаковского возраста (или скромные букеты от юных фанаток), но большей частью представительные мужчины бизнес-класса, меня это почему-то поразило:) ).

В результате этой поездки Театр.Док побратался с киевским театром Дах, если правильно поняла на слух. И в качестве "прививки кровью" состоялся проект по внедрению украинской пьесы на площадку Театра.Док и, как выразился Михаил Угаров, началось инициирование украинской драматургии.
Насколько я поняла, там даже развивать нечего, а нужно начинать с нуля.
Хотя Анна Яблонская уже прочно стоит на ногах и востребована на российских драматургических фестивалях и конкурсах, а может, и в театрах - про её постановки не знаю, - видимо, этого не достаточно. Опыт показывает, что драматургов нужно много и разных:)


В этот день на Любомовке был представлен очень интересный проект, посвященный национальному вопросу, национальной самоидентификации в современном мире, когда прежняя многонациональная страна распалась на республики, многим пришлось в силу разных причин покидать свою страну и переезжать туда, где можно заработать деньги, однако ты там - совершенно чужой. Каково это - ассимилироваться или продолжать чувствовать себя представителем своей национальности в любом месте?

Замечательная идея, получившая неожиданное подтверждение важности вопроса, необходимости разбираться, что же происходит между людьми, насколько остро стоит эта проблема, причем зачастую не столько национального характера, сколько психологического, вопросов не внешней культуры, а внутренней.

Первой, по задумке режиссера представления пьес украинца-киевлянина В. Снегурченко, была показана пьеса Саши Денисовой "Фарид и тутовое дерево", которую читал актер, историю семьи которого Саша Денисова и записала. Читал он не по листам, наизусть, получился доверительный рассказ о себе, очень искренний, теплый, местами грустный, местами веселый - рассказ об азербайджанском мальчике, о том, как он уехал из родного Баку, учился с русскими, почти обрусел, а вернувшись домой, услышал родную речь, музыку и понял, что связь не прервана, что он остался тем, кем родился - азербайджанцем. Очень хороший текст, отлично исполненный, задал настроение на дальнейшее.







Интересно, что бы мог рассказать в этом проекте режиссер и актер Владислав Граковский, который вырос в Узбекистане, сейчас живет в Германии, приезжает осуществлять свои проекты в Россию.



Продолжила рассказ о национальном самосознании, самочувствовании пьеса «Киев – Москва» Анны Яблонской из Одессы. Я люблю пьесы Анны, они всегда с хорошим теплым южным (почти одесским:) ) юмором, внимательны к деталям, ажурные, добрые (прошлогодняя читка её пьесы про мальчика, которому не хватает любви и понимания с жестоким расстрелом в финале меня поразила диссонансом).

В этой маленькой пьесе-наблюдении - словно подсмотренная в жизни сцена привычного общения в купе поезда, из которой сразу вырисовываются характеры девочки-"фрилансера", или фри, как её называет потом попутчик, призывающий её покончить с позорным ремеслом, хотя понятно, что девушка не видит, как и чем она сможет заработать на родине, выбрала легкие деньги древнейшего ремесла в России. Конфликт произошел у пограничника с 80-летней старушкой, едущей к сыну в Москву, у которой оказался советский ещё паспорт: бабушка живет вне времени и пространства, ей ни к чему, незачем менять документы, страна так и осталась для неё прежней. Такое вот перемешение возрастов, стран, взглядов на жизнь.













Кристина Матвиенко





Елена Ковальская



Следуюший показ потряс всех:)

Читка пьесы Максима Коняки шла на украинском языке силами украинских актеров, которые активно играли, в отличие от актеров, знающих стилистику Театра.Док и читающих тексты артистично, но сдержанно. Особенно форсировала характер героини девушка-актриса, для которой, видимо, чем ярче и громче, тем лучше. Смотрелось это диковато, однако о чем шла речь в пьесе, я не очень понимала даже несмотря на горячность и эмоциональность, идущие со сцены. Вроде бы кто-то пытался бороться с вышиванками и шароварами, типа, старое-национальное долой, то есть пьеса обещала что-то остро-политическое, то ли с националистическим уклоном, то ли с уклоном в подростковый нигилизм.

Украинский драматург Максим Коняка перед началом читки, поэтому ещё улыбается :)



Режиссер скандально провалившейся читки В. Снегурченко, тоже перед читкой :)











Слушала, понимала не очень хорошо, но надеялась, что на обсужденни те, кто понял, о чем речь, пояснят и мне.

Однако не прошло и 5 минут, как автор резко встал со своего места и демонстративно вышел из зала. Спустя время вернулся, посидел пару минут, потом снова встал, вышел на сцену и по-украински, но с использованием вполне понятной русскому уху ненормативной русской же лексики стал ругаться на актеров, на режиссера, в итоге объяснил, что все тут дебилы и, видимо, себя к таковым не причисляя, покинул аудиторию, предваритально в знак протеста порвав текст пьесы. Человек был явно разочарован увиденным, ожидая чего-то другого. Актеры подключились к действию, начали импровизировать, как будто это задуманный ход, зрители было подумали, что увиденное - такое интерактивное решение вроде происходящего на прошлогодней читке пьесы Ксении Драгунской "Истребление", когда актер, сидящий среди зрителей засланным казачком, провоцировал публику на агрессивную реакцию.
Пьесу не дослушали, режиссер пояснил, что так и было задумано, свернул действие.
Я подумала: не похоже, чтобы автор был настолько естественным, каким может быть актер, вряд ли это было им придумано. Слишком болезненно-эмоционально он выступал.











Впоследствии оказалось, что он ожидал другого отношения к своей пьесе, что он писал не про таких украинцев, которых тут показывают, разочаровался в Новой драме до глубины души.
Хотя мне кажется, свойство разочаровываться до глубины души зависит вовсе не от сопутствующих событий, а от желания человека предъявлять завышенные требования окружающим и быстро переходить на личности с уходом от первоначальной темы. Потому что при чем тут Новая драма - понять так и не смогла. И почему дебилы все, кроме него:))

Читка его пьесы на этом закончилась, никто так и не понял, что хотел сказать автор, перечитывать этот шедевр на украинском вряд ли кто-то будет, так что жаль, если его идея была интересной, но осталась при нем же. Возможно, процесс написания ему важнее результата?

Однако сам проект на этом не закончился, нам предстояло увидеть ещё одну пьесу украинского драматурга (драматургини? драматургессы? Женщин-драматургов, кажется, уже больше, чем мужчин) Натальи Ворожбит, очаровательной молодой женщины.

Драматург Наталья Ворожбит





В читке участвовала всё та же украинская актриса, которая по-прежнему форсировала все чувства героини, что выглядело ужасной фальшью и пошлостью, которые побуждали дистанциироваться от происходящего. Но, может быть, только меня, потому что к финалу пьесы увидела, как женщина, стоявшая в углу и практически не видевшая происходящего на сцене, только слушавшая текст, растрогалась по-настоящему и утирала выступившие слезы, меня это тронуло куда больше, нежели читка.



Хотя текст хороший, душевный.
В отличие от первых двух, которые выглядели как реальная жизнь, здесь была фантазия в виде "призрака солдата", как я его для себя обозначила, но если это видение помогло героине понять что-то важное в привычном муже - это замечательно.
Потому что вспомнила и собственные похожие чувства, когда ожидала своего молодого мужа с недельных учений в Кушке, зная, что они там хоть и в мирном времени существуют, но приедет он уставший, грязный, потный, да и Афганистан, в котором совершенно по-настоящему воевал незадолго до этого муж, попав туда в 21 год, был совсем под боком. Моему сыну сейчас 21.



Та самая гиперэмоциональная актриса. Красивая девушка, зачем ей этот яркий шум?









Лишний раз убедилась в том, что Любимовка - это фестиваль текстов, что яркие режиссерские и актерские работы тут ни к чему: собственные профессиональные и личные амбиции лучше реализовать на других площадках.

Что ж, этот опыт, вероятно, нужен для того, чтобы в будущем избежать подобных ошибок.

На обсуждении в защиту М. Коняки выступила Гульнара Ахметзянова, читка и обсуждение пьесы которой были трудными для неё.
На следующий день после читки её пьесы "Любовь как доза кокаина" я подошла к Гульнаре, чтобы поддержать её: меня огорчила оценка, которую она дала происходящему, поднимаясь со своего места, чтобы выйти на сцену после читки. "Это провал, но свою пьесу я люблю и готова защищать".

В той частной беседе Гульнара сказала, что не узнала свою пьесу, что окончательные сокращения текста были сделаны без её ведома, что обсуждение услышанного текста поэтому не имеет отношения к тому, что она писала и о чем хотела сказать.

Рассказать об этом тут я не считала возможным, хотя тема Гульнарой была затронута очень важная, потому что беседа была один на один, я не обсуждаю такие разговоры публично среди людей, которые знают моего собеседника, да и вправе ли это делать, не будучи "своей" в этом процессе.
Однако теперь, когда Гульнара открыто подняла этот вопрос на Любимовке, подтвердив мнение о ней как об очень сильном и мужественном человеке, я позволю и себе высказаться по этому поводу.

Когда сын стал подрастать и проявлять себя в школе, мне стали рассказывать о нем учителя, причем вещи довольно неожиданные, так что мне приходилось как-то корректировать свое мнение о ребенке: оказывается, я видела и знала о нем только ту часть, которую сама хотела видеть.

Возможно, примерно то же происходит и "ребенком" драматурга: выписав своих героев в своих фантазиях вполне определенным образом, видя "картинку" происходящего, драматургу сложно потом воспринимать пьесу совсем в ином виде, ракурсе, с другими акцентами.
Особенно, если вдобавок ко всему выясняется, что и пьесу-то взяли и поставили, не спрашивая драматурга. Не раз уже слышала подобные истории, когда автора не ставят в известность о постановке, не приглашают даже на премьеру, не платят деньги за постановку, даже занимаются прямым плагиатом, поменяв несколько строк и дав пьесе другое название и уже свою фамилию.
Насколько я понимаю, эту проблему тоже довольно трудно решить: непорядочность, неуважение к правам других - качество, которое порядочному человеку в другом трудно предположить, он судит по себе.

Однако на Любимовке, где представляют именно тексты молодых авторов, проблема встала чуть другая: возможно, помимо режиссера и актеров в подготовке пьесы к читке должен или может принимать участие и автор, чтобы не было для него подобных неприятных сюрпризов в виде готового результата, повлиять на который он уже не может.
Понятно, что длинные тексты слушать утомительно и сокращения неизбежны. Но автору важно сохранить главную идею пьесы, чтобы слушатели поняли важное из того, что он хотел сказать, а только он сам понимает заложенную идею.

Разумеется, тут есть и чисто психологические сложности. Допустим, тот же Максим Коняка, человек, как видно, очень эмоциональный и не умеющий сдерживать свои чувства, может и на репетиции устроить взрыв мозга и отказаться от представления текста. Но это поможет сберечь ценное время многих людей, пришедших слушать пьесы и размышлять, а не лицезреть нервные срывы автора.
Хотя, судя по всему, именно это событие стало наиболее обсуждаемым на Любимовке.

Года два назад по нескольким драматургическим фестивалям шумной волной прокатилась одна автор (авторша? драматургица?), после чего она как-то исчезла с горизонтов: возможно, тексты у неё были и талантливые, однако столько от неё исходило негативной разрушительной энергии, что ... тьфу, тьфу, тьфу...
Жаль, что отсутствием внутренней культуры люди вредят не столько другим, сколько себе в итоге.

У организаторов фестиваля появился повод усовершенствовать процесс репетиций читок. Мне нравится недирективная, очень демократическая атмосфера Любимовки, но с расширением аудитории как авторской, так и зрительской (в этом году битком было абсолютно на всех читках, даже проведенных в будние дни в рабочее время, в прошлые годы на таких читках было чуть свободнее; популярность Любимовки растет, разброс в возрасте приходящих тоже увеличивается: в прежние годы в зале были в основном очень молодые люди, в этот раз я вижу много зрителей среднего и более старшего возраста, что говорит о важности происходящего для более широкой аудитории, и очень радует, что взрослое "знающее" поколение интересуется тем, что происходит с их "детьми", - хороший знак) демократия не всегда работает на плюс, иногда важно употребить власть и направить в какое-то русло происходящее как на читках, так и на обсуждениях. Когда есть мудрый, справедливый, опытный "направлятор", дело от этого только выигрывает.

На мой очень дилетантский взгляд, разумеется.

Обсуждение проекта

Драматург Саша Денисова, режиссер В. Снегурченко, драматург Наталья Ворожбит



Драматург Олег Шишкин





Драматург из Гремячинска Гульнара Ахметзянова говорит о том, что автору важно знать, как прочитают его пьесу, что она жалеет, что не поступила так, как сделал М. Коняка. От себе добавлю, что сидела рядом и видела, как Гульнара на своей читке сидела, закусив носовой платок в зубах. В пьесе бы сделали ремарку "слушала, сцепив зубы". Молодец, что все-таки подняла этот вопрос: возможно, авторы следующих Любимовок не столкнутся с подобной проблемой.

Tags: Любимовка
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments