Не хотела ничего писать на эту тему, хотя отец защищал Отечество в Отечественную, а муж служил в Афганистане, и сама вышла замуж за него в Кушку, 8 лет гарнизонов и работа в воинских частях. Но напишу о мальчиках. Потому что все мужчины - мальчики в душе. Мы вернулись из гарнизонов в Москву, когда Жене было 2. Я была готова ехать дальше, не застревая в Москве, ибо жить надо было у мамы с братом, а они за 8 лет отвыкли от нас. Брат, тем более, и вовсе не ждал нас, говорил потом недовольно друзьям: "Уехала одна, приехала втроем". Мы мешали. Я говорила: "А чем Горький плох?" Но муж сказал: "Я хочу служить дома, рядом со своими родными." А что жить у моих - его не волновало. Он не обращал внимания на недовольство моих родных - не ощущал его. Короче, как и всё в нашей жизни, вышло по его. Он остался в Москве. Хотя именно благодаря тому, что мой брат скрепя сердце дал разрешение прописать его к нам: квартира была от Министерства Обороны (мой отец был офицером), поэтому мужа и оставили в Москве. Служил он тогда в Суворовском училище. Оно тогда в Филях было. В его роте были дети Руцкого и Грачева. Грачевский сын, говорит, был хорошим парнишкой. Там вообще в то время было много "детей" - прокуроров всяких, генералов. Меня удивляло, почему в этих семьях так охотно расставались с сыновьями. Я своего грудью отстояла: муж предлагал ему тоже туда же, когда время подошло. Но мы с Женькой стояли насмерть: творчество, и всё тут:) Папки зато беспокоились, чтобы с "гуманитарной помощью", потоком хлынувшей в страну, у детей проблем не было. Муж говорит, ребята не доедали полукруглые печенья с зефиром, забыла, как называется. А мы дома удивлялись: купить такое мы не могли себе позволить. Правда, однажды ротный выдал офицерам-воспитателям по банке американского арахисового масла из гуманитарки. Видимо, совсем излишки были. Мы ели и дивились - в продаже его не было вовсе, вкус был незнакомый. Правда, вообще все тогда было дефицитом и по карточкам. Как-то ребята-новички должны были давать присягу. Женьке моему было года 3-4. Один из пап предложил мужу: "Я буду снимать своего сына на видео, хотите, приводите своего, я его тоже сниму и дам потом кассету с сынишкой на память". Точно, это был август 93-го. Жене 4,5. А папу того тогда срочно вызвали в Кремль - путч был в тот день. Камеру он мужу доверил на время, раз уж обещал. Мы с Женей не знали ничего про путч и отправились в Фили, сниматься на видео. Приехали мы к концу присяги. Выйдя из метро, медленно шли к училищу, там такая заросшая зеленью аллея была. Навстречу нам шли родители с суворовцами. Толпа, видать, уже схлынула, оставались те, кто расстаться никак не мог. Среди них была одна пара. Мама была постарше остальных мам. Те были большей частью ухоженные, уверенные в себе, красивые женщины из разряда бизнесвумен или женщин бизнесменов. Эта была другая. Ей было за 50, видимо, поздний ребенок, возможно, без мужа рожденный. С лицом несчастливой женщины. Может быть, вдова. Это была довольно полная женщина, спрятанная в неброские юбку с кофтой, простые туфли, с короткой прической неопределенной формы и эпохи. Сын был невысокого роста, рыхлый, немного сутулый, словно желающий спрятаться. Из тех ребят, над которыми более сильные ровесники обычно издеваются. Они шли очень не спеша, о чем-то разговаривая, было им вместе очень хорошо - это бросалось в глаза. Какая-то удивительная близость родных людей. Может быть, именно потому и бросалось, что редкая в возрасте этого мальчика, скорее, привычная лет для 6-7. Под мышкой мальчик нес арбуз. Второй рукой он держался за мамину. Мы не спеша миновали друг друга. Но так щемяще выглядела эта пара, так жалко было обоих - немолодую маму, которая явно страдала от разлуки с сыном, но видимо, считала, что мальчику тут дадут мужское воспитание, да и по деньгам было легче, ведь он переходил на гособеспечение, да мальчика, не уверенного в себе, домашнего очень, что я оглянулась. Женщина остановилась у лестницы, ведущей вниз к метро. Отдала мальчику прозрачный целлофановый пакетик с шоколадкой. Он взял его в свободную руку, мама поцеловала сына, он направился к училищу, вслед за нами. Женщина стояла на ступеньках и смотрела ему вслед, чуть не плача. Мальчик не спешил, не бежал вприпрыжку. Казалось, что тут он уже столкнулся с тем самым "мужским воспитанием", и ему совсем не хотелось возвращаться. Разве что ради мамы - ведь она считает, что так лучше. Он оглянулся. Увидел, что мама стоит и смотрит на него. И решил помахать рукой на прощанье. Но под мышкой одной руки у него был арбуз. А во второй - пакет с шоколадкой. Он было хотел переложить пакет в левую руку с арбузом. Но видимо побоялся его уронить. И помахал рукой с шоколадкой. Пакет болтался, ударяя его легонько по запястью. У меня ком в горле встал. Я сжала ладошку сына в руке. Мне и по сию пору не хочется с ним расставаться. Мой муж стал военным, чтобы уйти из дома. Я вышла замуж за военного, чтобы уйти из дома. И всю Женькину жизнь делаю всё, чтобы ему дома нравилось и не хотелось строить свою жизнь по принципу "абы куда, лишь бы от родителей".