Olga (ajushka) wrote,
Olga
ajushka

Разные судьбы. Люди Одессы (1).

Любая поездка сопровождается общением с людьми. В поезде уже не надеюсь почитать взятую по привычке книгу. Знаю, что мне будут рассказывать о себе.
На пути в Одессу после выхода наших бодунятых попутчиков мы до самого вечера непрерывно говорили с соседкой, директором вагона-ресторана маршрута Москва-Адлер. На обратном пути, когда хотелось обдумать всё, что приняла в себя в Одессе, меня буквально преследовал дед 1936 года рождения, с которым мы ехали вдвоем. Военный финансист, донжуан ещё тот. От него не спасали ни Пелевин, на которого он среагировал, ни наушники с музыкой: как я ни абстрагировалась, он всё равно рассказывал мне свою жизнь в подробностях. Так что я смирилась, спрятала книгу и сняла наушники. Разве что в полночь попросила: "Можно, я посплю?" Он подивился:) Правда, к тому времени он смотрел на меня влюбленными глазами и успел проникновенно сказать, глядя прямо в глаза: "Такие женщины как вы, встречаются очень редко". Я улыбнулась, кокетливо поправила прическу и самоуверенно сказала: "Я знаю":)))

Оценка пожившего и познавшего многих женщин мужчины была, безусловно, приятной:)

Мы пришли в купе, увидела, что на перекладинке висит аккуратно сложенная джинсовая юбка, на полу ярко-красные босоножки с кокетливыми блестками на высоком каблуке. "Хорошо, что женщина едет", - сказала мужу. Не хочется попадать с алкоголиками в одно купе, такое уже бывало не раз и, хотя заканчивалось всегда хорошо, но ведь лучше, когда рядом с тобой адекватные люди.

За окошком стояла пара. Обоим лет по 45, седой интересный мужчина в игривых светлых джинсах, кофте и туфлях и аккуратная женщина, привыкшая привлекать внимание: крашенная блондинка с тщательной укладкой, с заметным, но не вульгарным макияжем, джинсовые бриджи в обтяг, желтая открытая майка, бретельки черного лифчика. Она вскоре зашла в купе, мы простились со своими провожатыми, она приветливо сказала: "Кажется, мы с вами поедем вдвоем". Я улыбнулась. Однако перед отправлением завалились два мужика. Мы переглянулись.

Постелились и легли сразу, но уснуть не удавалось. Я все время ждала, что сейчас вернутся из ресторана мужики, начнут стелиться и шуметь. Но до 3 ночи, границы, они не появились. Потом 2 часа проверок, мужики обсуждали до утра какие-то важные проблемы, вышли в Киеве, и мы, наконец, остались вдвоем.

Ира создавала впечатление сильной женщины, которая ледоколом идет по жизни, преодолевая самые разные сложные обстоятельства. Причем выглядела моложе своих 45. Что говорит об отсутствии зависти и злобы в сердце.

Замуж вышла рано. Родила двух дочек, уже внуков двое появилось. Причем первого, родившегося с какой-то проблемой и тут же оперированного, выхаживала она, бабушка, ибо дочка не смогла выдержать вида ребенка, необходимости обрабатывать швы. Ира вырывалась с работы, ухаживала, кормила из бутылочки. Ребенок не выжил, умер спустя месяц. Потом родилась девочка.

Развелась, тянула дочерей одних. Она из Кирова. Кем только не работала, за что не бралась, чтобы вытянуть дочек. Чтобы обуты-одеты, накормлены, налюблены.

С детства мечтала быть воспитательницей в детском саду, ибо растила брата, сына тети и дяди. После 8-летки поросила бабушку отвезти её в техникум, где готовили таких специалистов. Но её не взяли - нужно было полную школу закончить. И она пошла работать нянечкой. Слушала занятия воспитателей, ночами дежурила, потом стала подменять. Впитывала не за партой, но кожей, сердцем.
Её хотели послать учиться, подметили её тягу и способности. Но она вышла замуж, родила, не получилось.

Была поваром в поезде. Теперь вот директор ресторана. Крутится, закупает продукты, воспитывает коллектив, у неё мальчик-гей работает, которого никто не хотел брать, а она взяла. У мальчика этого отличный голос, поет божественно. Он пришел к ней из стриптиз-клуба, говорит, устал там танцевать, пристают мужики, а ему это не так и нужно. Услышала его какая-то белоруска, предложила учиться в консерватории, говорит, талант. Он испугался было, но Ира благословила его на поездку, говорит, шанс нужно использовать, поезжай, вдруг судьба, я тебе отпуск дам и деньгами помогу. Вернулся: говорит, деньги нужно за учебу платить, квартиру снимать, диплом действителен только в Белорусии. Остался в ресторане.

А я подумала: какая она молодец, щедрая душой, дает другим дорогу в жизнь, сама пройдя такой сложный путь. Это так важно, когда на жизненном пути такие люди понимающие встречаются, которые поймут и поддержат. Отдают свою любовь.

Слушала её, и все думала: почему она такая, что у неё в детстве. В самом начале она мельком сказала, что едет к тете и дяде, которые её вырастили. На вопрос про маму ушла от ответа.
Спустя несколько часов я повторила вопрос.
Она помолчала.

- Мама вышла замуж, когда мне было 2 года, уехала в Казахстан к мужу. Я ей не нужна оказалась. Меня растили её сестра и муж. Я чуть не умерла после отъезда мамы. Болела сильно, пневмония тянулась несколько месяцев. Еле выходили. Сначала я одна была, потом брат родился, мне было 8 лет. И я стала ему нянькой. Кормила, пеленала. Злилась ужасно, мне поиграть хотелось, погулять. А он как прилипала, все время за мной ходил. И на дискотеку. Я его и гнала, и плакала, с мальчиками побыть хотелось, а тут он всегда рядом.Мы недавно с ним виделись, так он так плакал, что я уезжаю, никогда не видела, чтобы так мужчины плакали.

И у самой слезы в глазах стоят.

Мужчина, что её провожал - второй муж. Ей его предсказали. Женщина пришла в ресторан пообедать. Пригласила её кофе попить. Ира села рядом. Женщина вдруг словно в транс впала, стала ей предсказывать. Говорит, он рядом, ты его знаешь, но понимаешь, что это твой мужчина, что ты с ним счастлива будешь. Потом очнулась: не помню, что тебе говорила, но ты верь, сбудется.

Он в то время был женат на общей знакомой. Жена его выгнала из дома, не жила с ним. А Ира внушала ей, что он хороший, что не надо так с ним поступать, подход к нему нужно найти.
Та не соглашалась.

А в Москве они случайно с мужиком тем встретились. Погуляли. Потом ещё. И сошлись. Она его научила одеваться по-другому, светло. Откормила. Жена вдруг его "рассмотрела", отогретого, посвежевшего, ухоженного. Козни стала строить. Но им это не помешало. Ира и правда, счастлива.

А мама её вернулась в Киров, к ней, к дочери. Хотя у неё есть сын во втором браке. не пригодилась там никому. Поселилась в квартире Иры. Зрение почти до нуля. Требования внимания, заботы и прочее. Ты мне должна, я - мать. Ещё и ревнует её к сестре, почему ира к неё в первую очередь едет, а не к матери.

Похожая история в сказке про лису и заячью избушку.

Рассказывает спокойно, но глаза в окно. Видно, что пережито немало, выплакано этими голубыми красивыми глазами не одно ведерко слез.

Сделала маме квартиру. Наняла сиделку, платит ежемесячно 5 тысяч рублей ей. Для Кирова большие деньги.

Говорю ей: "Ира, а ведь не эта закалка в детстве, не выдюжила бы ты столько, не вытащила стольких людей в жизнь."

Уважение к ней потрясающее. Благодарность за рассказ о себе.

Деда на обратном пути слушать не очень хотелось. Он, кстати, из-под Вятки, ставшей потом Кировым. Подобрались попутчики-земляки:)
Поначалу казалось, это будет нескончаемый монолог. Высокий, статный, с крупными чертами лица, сильным подбородком, интеллигентные очки на большом носу. Звонки по каким-то важным делам, связанным с судом. Увренное "нет, никаких справок, ибо постановлени за номером..." Рассказал про службу в ГДР: "Холостяки служили по 3 года, а я так понравился, что служил 6 лет."

Романы с немками. С одной - платонический, он был дружен с её мамой, хозяйкой гаштета, она ему так доверяла, что позволяла 16-летней девочке с ним пойти на Новый год. Пусть дочка посмотрит, как русские отмечают. Но прошу не трогать её, сказал она ему. Он говорит, очень хотелось, красивая она была. "Мы целовались, но я её не тронул, с трудом удержался."
Потом она собралась замуж, его позвали жениха оценивать. Он ему не понравился. В итоге она вышла замуж за другого:)

Вторая любовь не была платонической. "Как мы время проводили!!" - мечтательно говорил Гена-Генрих, как звали его немки.
- Она так хотела за меня замуж. Говорит, хоть на Дальний Восток, хоть куда, лишь бы с тобой. А я к тому времени уже женился. Приехал домой в отпуск и в неделю расписался. Жена приехала только через полгода. Немка моя так плакала, так убивалась, говорит, что же ты не сказал. А ты не спрашивала, говорю.
- Так ведь это же не честно.
- Не честно. - Вздохнул. - Но не мог отказаться от неё. Она как-то увидела меня на улице с женой. Потом сказала: Генрих, твоя жена мне понравилась. Я тебя простила. Будь с ней счастлив.
- Хорошая женщина, - сказал я. - Великодушная. Вам повезло очень.

Помолчал.

Был рассказ и про отца.

Он воевал, лежал в госпитале. У него начиналась гангрена обеих ног. Врачи сказали: будем резать, иначе смерть. А у него было много детей. Он сказал: не могу я вернуться к детям инвалидом. Резать не дам.
И гангрена отступила. Он выздоровел. Сила духа сильнее врачей.

Из всех детей выжили двое. Дед да старшая сестра-учительница, старше его на 13 лет, которая заставляла его читать книги и записывать тезисы, героев, характеристики. Преподавала в сельской школе, не могла позволить, чтобы брат был хуже других. "Спасибо ей, я столько книг прочитал хороших." А школа в 10 км от села, весной-осенью на велосипеде, зимой на лыжах каждый день. Почти 40 соток огорода. Мать-труженица, посадить-собрать, помочь. Видно, что и дед Генрих - труженик.

Дед, кстати, тоже в детстве чуть не умер. Ангина была страшенная. Речь отнялась, задыхался, совсем плохой был. Мать уже гробик, чистую одежду приготовила для похорон. В доме тот гробик стоял. А фельдшерица сказала: выживет обязательно. И как весна пришла, потеплело, ему жить захотелось, пошел на поправку.

Сначала только слушала. Потом стала говорить. Сначала о его жене. Она больна раком, ей вырезали по-женски. Он случайно узнал. Говорит, жена молчит, сын тоже не рассказывал долго.

- Женщинам стыдно рассказывать о своих болячках, мужчины чаще всего брезгливы, им нужно, чтобы всё чисто и здорово было. А ведь болезнь-то у неё не случайна: вероятно она была не удовлетворена, простите, как женщина, либо воспитание строгое с отношением к сексу как грязи, либо обиды какие-то женские. Отрицание своей женской сути, неприятие этой части. Вот она и воспалилась. От нелюбви.

Замолчал изумленно.
- А ведь точно, у неё столько переживаний было в этом вопросе.

Уточнять не стала, а он почему-то не продолжил. Из его рассказов про немок было понятно, что переживания у его жены были. Не без оснований.

Взаимная ответственность друг за друга, о которой мы почти никогда не задумываемся в процессе. Только узнав результат. Когда безвозвратно и необратимо. Хоть локти кусай.

Он умеет слушать, оказывается. Я потом тоже долго говорила. О судьбе. Предназначении. Целях. Конечности бытия. О поиске ответов, ЗАЧЕМ мы живем.

После чего он и сказал, что редкая:)

- Можно, я посплю?

Надела наушники и попыталась уснуть. Очень много вошло в мою жизнь, мне нужно было время осмыслить. До возвращения домой, в привычные заботы о других.

Было очень холодно, я не могла согреться даже под тремя одеялами. "Вставной вагон", - пояснил на мое недоумение проводник Виталий, проспавший весь рейс под одеялами и с накрытым наволочкой лицом. - Я тоже мерзну, видите."- Хотя бы туалетную бумагу положили". -"А разве нет? Сейчас положу." Лукаво-привычно. Не положил. - "В вагоне столько горячих мужчин, а вы мерзнете, как так? - глаза смеются. - "Я чужими не пользуюсь":)
Соседний вагон светлый, теплый, с горячей водой в кране и бумагой:) Тот проводник: "Чего вы все ко мне шастаете?" - "Погреться и почувствовать себя белым человеком":) В 13-том.
Наш был под счастливым номером 12:)
Tags: Одесса
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments